Глубже моря любви

- Да, можно так сказать - в рабстве. Меня нашел человек из команды, которого я считал мертвым. А старик Кодадад выкупил меня за миллион долларов.

- Так дорого?

- Хулиганка! Наоборот, продешевил! Главное, все закончилось. Сегодня собираем вещи, ночуем в гостинице, в Задаре, а завтра у нас самолет. Машина с моими людьми на парковке. Готовы отправиться в путь.

- Куда?

- Домой. Полетим на Киш. На берег нашего с тобой моря любви. Подальше от этого - чужого и очень глубокого для малышей. Ты же знаешь, что на пляжах Персидского залива длинные отмели и детворе там будет лучше.

Он говорил с иронией, не скрывая своего удовольствия. Я кивнула, прильнув, таяла в его объятиях.

- Как я соскучился... Михаэля… — хрипел иранец, опуская свои руки поверх платья, на мои ягодицы, ниже... Сжимая.

Его губы касались виска, щек...

- Моя любовь…

Я не стану рассказывать о сборах и прощании с хорватом. С Томицей я осталась на связи. Мы можем созваниваться и болтать о мальчишках, у которых день за днём всегда что-то новое и скучать некогда. Мы можем делиться сокровенным, распахивая душу и искренне реагируя на изменениями в очень личной жизни друг друга, потому что это между нами уже никогда не зачеркнуть ничем...

Сначала мы прилетели в Тегеран. Сделали остановку дома, чтобы собрать все нужное и отправиться чартером на остров Киш. Муж собирался провести там минимум полгода, чтобы лишь иногда ненадолго отлучаться по работе.

- У меня для тебя есть сюрприз. - проговорил Зхубин, открывая дверь машины, подавая мне руку, и беря переноску с мальчиками.

- Бахрам, не отставай, сынок! - позвала я. - Папа сейчас покажет фокус-покус!

- Мы дома? Это точно наш дом? - восхищенно проговорил наш первенец, забывший, как выглядит семейный особняк в пригороде Тегерана.

- И где сюрприз? - огляделась я по сторонам, а потом застыла, как вкопанная.

На всю стену в гостиной красовался портрет. Только любящий мужчина мог сделать такой!

- Тебе нравится?

- Я восхищена. Ты правда думаешь, что я у тебя такая роскошная красапетка?

Зхубин не ответил. Потому что появилась еще одна женщина! От подкатившего к горлу кома из меня вырвались одновременно и всхлип, и возглас отчаянного восторга.

- Афсун! Ты жива?!

Она стояла с палочкой на входе в дом, не спускаясь по ступеням вниз, в холл, по-видимому из-за своей больной коленки.

- Няню прооперировали месяц назад и теперь ей приходится привыкать к искусственному протезу. - шепнул мне муж.

Чуть медленнее, чем я хотела бы, из-за переноски с ребенком, все-таки подскочила к женщине и, поставив на диван часть от детской коляски вместе с Резой, обняла.

- Прости, что бросила вас в Моравии. Как ты здесь оказалась?

- Верные парни Зхубина меня отыскали в Чехии и перевезли домой. - ответила она, вздыхая. Но нашла в себе силы не плакать по убитому сыну и спросила:

- А кто у нас здесь такой красивый с янтарными глазками, как у мамы? Как зовут эту маленькую принцессу - леди с белыми локонами?

- Няня, знакомься! Это родные братья Бахрама. Зхубин и...

Муж замолк, не специально делая паузу, а потому что у него от волнения сперло дух и я, обняв снова старушку, договорила на фарси:

- Это не принцесса, а маленький султан - наш Реза-джан! Только в блондинистом варианте.

Вышедшая из столовой на голоса Голшифтех, застыла, уловив названное имя. А потом мы все, как по команде, принялись вытирать слезы и всхлипывать.

- Мама, не плачь! - подергал меня за край туники Бахрам. Ведь мы спаслись и папа жив.

- Посмотри, это же бабушка Афсун! - подтолкнула я его к женщине, уже тянувшей руки, чтобы обнять.

- Как ты вырос, мой принц! - воскликнула она.

Бахрам тоже обнял няню и с детской непосредственностью сообщил:

- Мы привезли тебе вместо дяди Резы, моего крикливого братца. Он - его тёзка. Но когда вырастет, я научу Резу говорить на иностранных языках и воспитаю таким же добрым и веселым, как твой сын, дорогая няня-джан…

Афсун прижала к себе Бахрама и тихо роняла слезы.

- Принести ваши лекарства? — спросила Голшифтех заботливо.

Старушка покачала головой.

- Нет-нет. Я плачу от радости...

Уже после праздничного обеда, который накрыла верная Голшифтех, походив по дому, я не узнала обстановку. Мебель и убранство жилых помещений отличались от тех, что помнила, покидая Тегеран более года назад.

- Все было разрушено. - признался Зхубин. - В северной части особняка пришлось восстанавливать стену. Михаэля, тебе нравится? Или что-то заменить?

- Ни в коем случае! Неважно внутреннее содержание. Хотя мне все нравится. Главное, мы снова воссоединились. Наша семья, кроме взрослого Резы, жива.

- Я дополню тебя, моя красавица. Живы мы и наши чувства. Любовь спасла нас из страшных бед.

- Куда ты меня сейчас ведешь? Дети остались на Афсун и Голшифтех?

- Бахрам с няней. За "футболистами" присмотрят Али с Масудом, и наша новая гувернантка Розали, жена Делшада. Он долго не мог оправиться после смерти Фарангис. Но в офис как-то заглянула с выпечкой Розали, чтобы поблагодарить за участие в ее судьбе и теперь они вместе. Нашим малышам повезло на близких и верных друзей! Делшад и Розали живут у нас в гостевом доме. - сказал он и, склонившись к моему уху, произнес шепотом: - Афсун дала мне замечательную идею! В нашей команде мальчишек не хватает белокурой красавицы принцессы. Поэтому сейчас займемся её созданием!

- Ты с ума сошел? А подождать нельзя?! Я еще не отшла от бессонной ночи в отеле! Позади такой долгий изматывающий перелет. Зачем торопиться?

- Нет. Теперь будем только спешить жить и наверстывать упущенное!..

Иранец и словачка вышли в тот вечер из ворот виллы в сторону набережной.

Не мешая, не проявляя себя, впереди, по бокам и следом, держа своеобразное кольцо, двигались тени, среди которых выделялась самая рослая фигура верного Али. После тяжелого ранения Ашана, получившего страховую сумму и списавшегося на заслуженный отдых, он возглавил охрану Рахнамы и его семьи...

Фонари зажглись, разбавив сумерки, разбросав по пустому сейчас берегу блики света. А они, словно затеяв свой замысловатый танец, искривлялись в то набегающих, то отступающих волнах тёплого залива.

Каждый шаг здесь, на свободе, каждый вдох наполненного запахом моря воздуха отдавался радостью.