Страница 190 из 193
- Папа Томи, скорее, спаси, там котенок на дерево залез и плачет! - раздался крик снизу, со ступенек - напротив оливкового сада.
Истинный сын своей мамы, Бахрам, кажется нашел приключение.
- Видишь, Мишико, они - мои дети. Я - их папа! - прошептал Томи и чмокнул меня в лоб. А потом уже закричал, играя с моим Бахой:
- Дорогу "Скорой помощи"! Виииу-иу… ву-у-виииу…
Я улыбнулась и потащила сама через несколько ступеней наверх коляску, помогла Данице с Резой и Зхубином, открыв ключом дверь, и поспешила к Бахраму с Томиславом.
На одной из верхних веток, полной еще неспелых твердых смокв, истошно кричал маленький усатый малыш — белый котёнок.
Хорват взял откуда-то длинную палку и объяснял:
- Баха, сынок, мы с тобой толкаем его легонько по стволу вниз, а потом я его поймаю…
- Он не ушибется?
- Нет. Я - кто у тебя?
- Папа Томи-спасатель!
Хорват довольно зыркнул в мою сторону, мол, видишь, я же говорил!
Когда испуганный пушистик слетел не на Томицу, а на меня, вцепившись коготками в платье, и был все-таки спасен, мужчины отвлеклись в поисках его мамы.
- Там! — воскликнул мой сын. — Я вижу кошку у жилого трейлера, пойдем!
Двинулась было за ними, но услышала спускающегося торопливо ко мне барбу Ивана.
- Мишико! Там какой-то мужчина Бахрама и Томицу спрашивает. Восточной наружности. А с ним, если я не ошибаюсь, тот самый громила, что ты притащила с собой, когда сына ранил бандит...
- Где мужчина?
- Он ждет во дворе виллы.
К нам подошли Томислав и Бахрам.
- Мне нужно отлучиться. — шепнула я хорвату,который тут же напрягся. Он все понял! Но следом не пошел.
Подтянув сыну шортики со слабоватой резинкой, взяла малыша за руку.
- Мама, а купаться когда? Я хочу без круга плавать...
Убалтывая, не идти сейчас на пляж, а сбегать наверх и проверить — кто пришел, я с замершем у меня в груди сердцем, начала подъем по ступеням:
- Считаем вместе! Раз ступенька, два ступенька, три ушиблена коленка, на четвертой на ступеньке я встаю на четвереньки*...
- Михаэля! Жизнь моя!
Я вздрогнула от знакомого баритона с хрипотцой.
Его ни с кем невозможно спутать…
Меня затрясло и повело в сторону. Только бы не грохнуться в обморок! Ведь уже и не мечтала…
- Бахрам! Сынок!
- Папа-джан!..
Иногда семья собирается не в один день, а по кусочкам.
По месяцам в разлуке и в бегстве по подземным ходам Моравского Карста.
По дням в реанимации.
По ночам у кувезов наших чудом и стараниями врачей спасённых сыновей. По письмам, которые никто не отправлял, но все сочиняли мысленно, подводя итог пережитого и осиленного. Их никто никуда не посылал. Потому, что не знали куда...
По шагам на знакомой платановой аллее в парке Зриневац или по знойной набережной на острове Паг.
И вот он стоит на самом верхнем уровне двора, у ступеней, по которым протопал сейчас вверх наш с ним первенец — сын и был подхвачен на руки.
А я, начиная шмыгать носом, вытирая слезы, ору на всю бухту:
- Зхубиииин?!
- Слава Всевышнему, он не забрал тебя! Ты жива. Я думал, я был уверен, мне показали доказательства твоей смерти. Михаэля-джан, как я страдал… Мне принесли весть, что тебя больше нет.
- Я выжила, родной. Прости, совсем отвыкла говорить на персидском...
- Твои слова - музыка моим ушам.
- А ты по-прежнему льешь сахарный сироп в мои…
- Скажи, ты ждала меня или…
Он запнулся, не договорив. А я всё поняла и так.
- Мы все ждали только тебя. Ты — здесь. В сердце.
Моя ладонь ткнулась в грудь.
- Иди сюда… Сынок, давай-ка я тебя пока поставлю...
Его руки властно прижали меня и я обхватила его шею.
- Люблю...
- И я тебя.
- Я должна тебя познакомить кое с кем!
- Ты имеешь в виду вашего с сыном спасителя, Томислава?
- Нет. Пойдем!
В комнате с открытыми окнами, которые Томи заботливо оклеил москитными сетками, в двух детских кроватках спали двойняшки. Даница тактично вышла из спальни, но потом вернулась, увлекая за собой Бахрама.
Зхубин подошел, тихо ступая, и остановился над малышами.
- Ты родила двойню?!
Я уже было открыла рот, чтобы, как умею, с чувством и интонацией, ответить на этот глупый вопрос, но удержалась.
Но если он сейчас спросит: "От кого?" - я его обложу всеми матами этого мира, которые выучила за свои почти 30 лет!
- Это как так? Их же не различить!
- Будто я одна виновата. Ты их строгал, теперь и заморачивайся! А я умываю руки, сама иногда путаюсь.
- Что же мы будем делать с ними? - беспомощно посмотрел на меня непривычный, будто чужой мне очень худой и совсем седой муж.
- Сначала свожу тебя к Петре, это моя знакомая парикмахерша-стилист. А то буду постоянно вспоминать произошедший совсем недавно с тобой и со мной армагедец, глядя на твои волосы. Пусть перекрасит в твой натуральный. А теперь выдам тебе одному секрет, по блату, как участвовавшему в производстве этих молодцев! Запомни, у нашего старшего сына, его зовут Зхубин (не забудь, объясняю по буковкам, Ззз-ху-бин!) есть родинка между пальчиками на левой ноге! А у младшенького Резы — нет. Но за ушком его родинка чуть больше, чем у старшего футболиста. Еще он более смешливый и позитивный. Зхубинчик сам себе на уме, задумчивый не по годам! Наверное о будущем бизнесе, что от папашки унаследует, мечтает.
- Ха-ха! Футболисты? Мне что, теперь придется каждый раз их ступни проверять?! - хохотнул Зхубин. - Я в шоке... - и добавил, заметив мою скривившуюся физиономию, - от счастья!
Он протянул ко мне руки и обнял.
- А еще я в неописуемом восторге, что ты не растеряла своей язвительности! Мне этого так не хватало. Ты - мой Джин, приносящий радость. Ты мой жизненный джекпот.
- Правда? Не Луна и не печень? Уже прогресс... - начала было я, а потом, почувствовав ком в горле, еле выговорила:
- Как хорошо, что ты нас нашел! Что с тобой там было? Из-за чего нас всех преследовали?
- Были проблемы с родственниками, вернее лжеродичами, с ложными доносами на неуплату налогов... Пришлось даже искать и чудесным способом найти настоящее завещание моего отца. Наши сыновья богаты, Михаэля! Но главное, у них только чистый легальный бизнес! Все разбирательство заняло время...
- Настолько долго, что ты допустил страшное, оставил нас без защиты, а Резу с Афсун убили?
- Мне очень жаль. Не только, но и Махди тоже. Реза мне как брат. Афсун была ранена, но выжила и уже в Иране. Мы поговорим обо всем, моя любовь. Потом.
- Няня жива! - обрадованно воскликнула я. - Ты был в тюрьме?