Глубже моря любви

- Трындец! Ты записываешь? Ничего не меняется! Рокусек! Ты остался тем же занудой... Странно, почему я не убила тебя во время нашей семейной жизни? Помнишь, как ты устраивал мне чуть ли не пресс-конференции во время секса, докапываясь, как и в какой точке именно мне хорошо? Ой, Ондржей, не подслушивай! Закрой там свои уши!

- Да! Закрой! — подтвердил Крыстоф, взглянув на замершего в нескольких метрах от них шофера.

- Такого театрального представления нигде не увидишь! Главные роли исполняют знатные актеры - шеф и его рыжая бывшая. — бросил комментарий Ондржей и отвернулся, продолжив собирать красноватые спелые плоды.

Он, проработавший вместе с Крыстофом около двадцати лет, давно не видел его таким счастливым.

- Зато я знаю тебя теперь так, как ты сама не догадываешься… - Рокусек сделал признание Жилке и застыл в ступоре.

Сглотнул, окинув рыжую и бесстыжую женщину с ног до головы жадным взглядом, и подумал: "Хочу её, единственную и желанную королеву!"

Но вслух не выдал ни одной мысли.

- А в этом доме работает духовка? - не в тему сморозил владелец банка в Брно.

- Да. Что с ней сделается?

- У тебя есть время?

- Смотря на что. Дети у бабушки и дедушки. С ночевкой. До понедельника. И вообще! Прекрати на меня так раздевающе смотреть! Пресс-конференции не устраивать! Интим не предлагать. — кокетливо загибая пальцы с коротким маникюром под цвет травяного оттенка глаз, предупредила Жилка. - Я только на послезавтра записана на депиляцию... Поэтому проходного кекса не будет!

- Ты не меняешься! Вот и не предлагай! Кто из нас тут только о нём и думает, а потом напоминает другим. - сказал он и захохотал заразительно и подначивающее.

И она зашлась в смехе, перешедшем, как это нередко у Жилки случалось, в истерический хохот. Из-за него рыжая перестала себя контролировать и стоять исключительно на носочка, не опираясь на тонкие шпильки полусапожек.

Поэтому она тут же застряла обеими каблуками в земле, не удержала равновесие и, качнувшись вперед, чтобы смягчить падение, выставила обе руки .

Рокусек обалдел.

Не успел её подхватить.

Все случилось мгновенно!

Рыжая чудачка свалилась в траву на четвереньки, выпятившись в небо своим аппетитным фюзеляжем в обтягивающих джинсах. Затем ловко перекатилась на пятую точку и, выставив вперед ноги в каблуках, заливалась басовитым от курения голосом, пока не услышала неожиданное предложение:

- Давай, вместе испечем štrúdl?

- О, как! - напыщенно фыркнула она, а потом, сама себя не узнавая, покорно кивнула. - Ты мне поможешь с тестом и нарежешь яблоки?

- Мы друг другу поможем… - подавая руку, улыбнулся Крыстоф.

Жилка не видела, как он махнул в сторону Ондржею: жди до упора снаружи...

Прошло время. То самое. Когда счастливые посылают все часы и будильники этого мира в известные только им направления, и пускаются жить в удовольствие!

Солнце, устав бесполезно, потому что не согревало, светить над горной Моравией и, конкретно, над старинной халупой, упирающейся боком в ответвление Карста, спускалось за лес.

- Посмотри. — наклоняясь к уху и убирая непослушный локон, пробормотал мужчина. — Я еще никогда такого не видел! Оно садится и похоже на глаз с опущенным веком и длинными лучами-ресничками.

- Не умничай, поэт. — сделав губы бантиком, съязвила бывшая и хтела было сбежать со ступенек крыльца.

- Тссс. Слушайся меня и не торопись. Корзину твою мой шофер взял.

- Её надо завезти к Хане. Ну, да ладно. Сама потом...

- Ондржей, поезжай за нами. Я поведу джип, а ты авто Жилки. — протягивая ключи от машины, попросил шеф.

- Не сама. Не за мной и не опережая меня. Оставайся, пожалуйста, вместе, вот так, близко. Всегда рядом.

Он прижал её и поцеловал.

Долго.

Не насыщаясь.

Потому что ждал эту женщину давно.

- Ну, хватит. Скоро стемнеет. - промурлыкала она.

Прыская со смеху, перешептываясь друг с другом, шутя, смахивая с одежды и волос муку, Жилка и Крыстоф закрыли дом и уехали прямиком в особняк на реке Свратка...

Ондржей завёз ничего не понимающей Хане корзину с яблоками и, припарковав чуть позже "Ауди" у особняка шефа, пересел на служебное авто...

Утром, выйдя на теплую застекленную террасу совершенно обнаженной, рыжая нашла на столике сервированный завтрак, заметила вазу с длинной в бутоне красной розой, и сказала сама себе:

- Вот я дурочка. Думала, потеряла счастье, а оно здесь. Всегда ждало меня.