Страница 174 из 193
- Не забывай, парень имел великолепные мозги и очистился честным признанием, где и как стратил. — возразил я.
Бодигард отмахнулся. Промолчал.
Скепсис Али мне известен: «Раз предал, никаких прощений и вторых шансов». Так и по отношению к Пранаву: ни одно покаяние того не принимал за чистую монету.
Я схватился за голову, осознавая и в то же время не имея возможности прикинуть последствия. Слишком много секретов ему доверил… Предположить, что очередной айтишник из моей команды умер якобы своей смертью, было всё равно что представить себя марсианином.
Пограничный переход Zaranj-Milak мы прошли после общего четырехчасового стояния в очереди машин и детального досмотра.
Мне удалось уладить со старшим смены на иранском КПП Зарандж конфликтный вопрос.
Задержанное железо пограничники не вернули, пообещав, отдать по возвращению с сопредельной территории. Но авто и личный состав моих секьюрити присоединились к первоначальному каравану.
Мы продолжили путь вместе, пока не достигли точки, где по прямой, уже без дороги, нужно было вернуться нелегально через границы в русло вади на иранской территории и забрать стволы.
Остановка и ожидание раздражали.
Время текло, меняя постепенно жаркий день на не менее знойный безветренный вечер среди безлюдной каменистой пустыни и возвышенностей.
Но больше нервировало отсутствие сети. Я проверял то и дело мобильный, наблюдал 1–2 деления, а потом — ничего. Они тоже пропадали.
Лишь один раз, когда мы вернули свой арсенал и выехали по круче на гребень, пару секунд торможения дало «окно». Не для звонка. Для смс Делшаду с короткими вопросами и срочными указаниями.
Стоять на узком перевале дольше не было ни возможности, ни смысла. Нас подперли грузовик и легковушка, поэтому пришлось двигаться по накатанной колее вниз.
На моём смс не отобразились ни доставка, ни прочтение.
Как бы Камран ни обещал и не клялся Всевышним, прибыв к ночи по указанному адресу, мы не нашли ни одного признака жизни в хибаре, выдаваемой за дом. Купивший африканку афганец нас не только не ждал, но и, похоже, здесь вообще не квартировался.
Что дальше делать в незнакомом горном кишлаке?
Кого искать? И будет ли толк?
Вопросы мелькнули в моих выводах и не нашли никаких ответов.
- Мы переночуем тут. Утром попробуем найти из среди местных проводника и прочешем их тропы. — сказал я, чувствуя одновременно усталость и досаду на бесполезно проделанный далёкий путь.
Пускаться сейчас - в темноте сломя голову на поиски неизвестно куда увезенной африканки, было бы верхом безумия. Зачем рисковать, шляясь по неизвестной округе, рискуя не только своей жизнью, но и верных мне людей?
- Я спросил у старика на улице. Здесь живут пуштуны. – сказал Рамин, молодой боец - один из моей команды, заглядывая в небольшой проем двери полуразрушенной глинобитной хижины. — Намекнули, что в кишлак наведывается местная вооруженная группа.
- Пугал? — спросил Ашан.
- Нет. Как факт преподнес. Но о Исматуллах Заль, типа, давно ничего не слышал. Съехал куда-то в другой кишлак с семьей, а адреса не оставил.
Я огляделся.
Два наших внедорожника как остановились, так и замерли у въезда в узкую улочку, подняв пыль, которая все еще медленно оседала, будто хотела полетать.
У машин остались четверо: водители ночевали внутри, а два других бойца полоскали лучами своих фонарей по стенам хибар.
Снаружи, у углов глинобитной развалины, остальных парней Ашан распределил так, чтобы видеть подход по улице, двор с постройкой и тропу, уходящую от задней стены к скалам.
Али зашел в жилище первым, я — вторым. Ашан еле протиснулся в узкое тесное пространство третьим и держался так близко, что я ощущал его дыхание на своем затылке.
Внутри лачуги жила лишь тишина. Пахло сухой глиной, давним дымом давно не растапливаемого очага и еще чем-то затхлым - нежилым и неуютным.
Али держал фонарь, я и Ашан двигались за ним осторожно, не спеша.
Выхваченный лучом какой-то кусок домотканой войлочной дорожки, когда-то в яркую коричнево-белую полоску, а сейчас рыже-серую от пыли и глины, скрадывал шум от наших шагов. Меня привлекло странное положение другого половика, зачем-то задранного на стену.
- Посвети. — попросил я Али и наклонился.
Потрогал край кошмы, брошенной в углу, а не постеленной, как остальные циновки и дорожки.Ткань оказалась на ощупь жёсткой, скорее от пыли, а не от качества выделки овечьей шерсти.
Потянул, а потом и вовсе дёрнул кошму в сторону. Под ней показалась деревянная крышка, присыпанная тонким слоем глины. В центре — железное кольцо, едва заметное.
— Лаз, — тихо сказал Али, уже делая шаг вперёд. — Надо проверить.
Ашан чуть качнул головой в мою сторону. Я заметил. Он не смотрел на Али — он смотрел на меня. И в этом взгляде читалось: «Не надо лезть туда всем. Пусть идут другие. Ты и я останемся с боссом».
— Мехран, — позвал он, сделав несколько шагов к выходу из лачуги.
Мы с Али стояли, не сводя глаз с обнаруженного проёма.
— Спустись первым. Шапур прикрываешь. Держи дистанцию, не спеши. Если там ход и что-то найдете, дай сигнал.
Мехран кивнул Ашану, привычно проверил оружие, взялся за кольцо. Дерево скрипнуло, когда он потянул крышку вверх. Из темноты пахнуло спертым воздухом и сырой глиной.
— Чисто, — донёсся его голос спустя несколько секунд. — Тут набросано тряпья. Узко. Ход идёт вниз и вперёд.
Али снова шагнул было к лазу, но Ашан мягко, но твёрдо положил ему руку на плечо.
- Это, чтобы не скользить по мокрой глине, в случае, если убегают от нежданных гостей. — объяснил опытный бодигард.
Мы простояли в ожидании недолго. Мехран ушёл дальше по ходу, вернулся с коротким докладом — туннель короткий, упирается в тупик, земля осыпалась, пройти нельзя. Никаких следов Исматуллаха Заля. Только пыль и тишина.
- Здесь ложный ход. Такие специально делают горцы.
- Я нашел. — пошли покажу. — прошептал Шухран. Только тихо. У меня ощущение, что за этим местом ведется наблюдение со стороны скал. Откуда-то сверху.
- Босс, вы - здесь с Али. — коснувшись моего локтя рукой, напомнил Ашан, а сам нырнул вниз в подземелье.
- Иди к шайтанам. — решил я и торопливо протиснулся за ним следом, ощущая поступь Али за спиной.
Мои бойцы исчезли враз. Стоило мне только посмотреть в бок и я отстал, тут же уперевшись в стену!
Для меня туннель закончился тупиком: осыпавшаяся земля, дальше не пройти.