Глубже моря любви

- Да, я знаю. Его соседка Ана - моя крестница. Ох, горе какое. И Чедо оставил нас с Андре тут одних... Молодой еще был, семьдесят пять только... Вы позавтракать пришли? Я по высшему разряду сейчас тебе и беременной мамочке принесу! - пообещала женщина и повернулась, улыбаясь к Бахраму. - Малыш, хочешь молочный десерт с ванильным мороженым и моим домашним джемом из смоквы?

Я наклонилась к сыну и тихо перевела ему на фарси вопрос. Он кивнул.

- Тэта Любица, кто ж от такой вкуснятины откажется? Рuno hvalа! (*хорват. большое спасибо).

- Голос вроде знакомый, но не припоминаю тебя. - засомневалась старушка. - Томислав! Представь молодую мадонну!

Томи, переглянувшись со мной и получив мой незаметный кивок согласия, сказал:

- Неужели моя жена так изменилась?

Я смутилась при слове «жена», но не стала вмешиваться в разговор.

- Матерь Божья! Ты? Михаэла?! Так вы снова сошлись? Зачем волосы покрасила и обрезала? Чужая какая-то теперь на вид.

- Да, "почужела" немного. Но вы никому не говорите, что я приехала. Есть на то причины. Пожалуйста!

- Ладно, как скажешь. Пойду кухарить!

Она ушла, а мы, будто обычная семья, сидели вместе, смотрели на мельтешащую на набережной и у рынка курортную движуху бархатного сентябрьского сезона; слушали резкие крики беспрерывно спорящих о добыче чаек над водой; доносящийся с пристани у рыбацкого катера галдеж торгующихся покупателей; следили за снующими между их ног голодными кошками... Отдыхали.

- Как-будто я не уезжала никуда. Хорошо здесь. Спокойно. Главное, безопасно. Никто не ищет.

- Вот и оставайтесь. - сказал Томи, откинувшись в кресле. - Хоть навсегда. Живите. А я помогу.

Я посмотрела на него, а он протянул свою руку и накрыл мою ладонь своей.

- Хвала, Томица.

- Хвала - «да» или хвала - «нет»?

Его напор мне не понравился.

Не любовник. Не друг в нормальном понимании этого слова. Но до боли, до многого всего, что пришлось пережить, близкий мне человек.

Моя рука потянулась невольно к голове. Проснулась память об ударе вовремя борьбы с бандитом, проникшим в палату Томислава.

- Я же знаю, что ты сидела у меня дни и ночи, когда тот литовец в меня стрелял… Мишка, не передать, как я благодарен тебе за всё… - словно подслушав мои мысли, произнес хорват.

- Мы просто с тобой бывшие. — выдавила я глупую и напрасную фразу, тут же замечая, как меняется Томи в лице.

Обиделся.

Надо спасать положение. Я сегодня как-то слишком много включаю тормоз, а проблескам ума в башке устроила тёмную...

Хорошо, что Бахрам не понимает хорватского. А то бы у него появилось много вопросов к поведению мамы-джан...

- У нас с тобой невероятное понимание друг друга. Мы очень близкие, родные люди. И я тоже тебе благодарна…

- И?

- Томица, не подгоняй. То ли гормоны наступили на умственные способности, то ли я уже не могу сформулировать ни одной нормальной мысли. Понимаешь… Мы хотим домой. На свой берег моря. Как говорил тебе вчера Бахрамчик. А устами ребенка, сам знаешь, что глаголит.

- Там чужой берег. А здесь все родное.

- Ты многого не знаешь. Придет мне время рожать, сразу изменишь мнение! Вот увидишь.

- Испугала ежа голым задом! - ответил Томи моей давней фразой. Кстати, жду не дождусь новости! Что показало УЗИ? Уже видно, мальчик или девочка?

- Двойня.

- Ни х... - он запнулся и договорил: - чего себе! Держите меня семеро! Девочки?

- Пацаны.

- А, ну тогда все пройдет, как по маслу!

- Это почему?

- Девки все тааакииие кааапризные! - растянул Томислав, корча физиономию и сделав голос писклявым, что я не сдержалась. Рассмеялась.

Когда прошло несколько секунд, а я все еще не могла остановиться, на меня смотрили не только Бахрам и хорват, но и сидящие за соседними столиками посетители конобы.

- Это ииии-сс- терика. — еле выговорив сквозь безудержный хохот, предупредила я. — Плесни воды в лицо!

Он не сделал, как я просила. Просто смочил салфетку. Привстал и, потянувшись к о мне, начал осторожно вытирать влажной поверхностью мои лоб, щеки, глаза.

- Что с тобой? — озабоченно спросили Томи и Бахрам, каждый на своем языке.

- Отходняк. Меня там, на приеме, переклинило… А теперь, когда ты меня успокоил насчет двойни… - я все еще говорила в промежутках смеха. — Короче, все пучком!

Потом тихо перевела сыну на фарси новость о братиках, что скоро появятся на свет.

- Мама, надо срочно сообщить папе. Он меня предупреждал, если случится что-то экстраорд… эссстра…, я забыл слово…

- Экстраординарное?

- Да. Если оно случится, то нам надо к папе позвонить и он нас заберет в Иран — домой. Давай! Набирай его номер. Срочно!