Страница 9 из 43
Глава 6
Глава 6
Глава 6
Лиза.
– Никита, – я подвинула к нему чашку с чаем, – вспоминай. Хорошенько вспоминай. Тот день, когда пропал Оззи. Каждую мелочь. Каждую деталь.
Мы сидели в небольшом кафе на окраине города. За окном моросил унылый октябрьский дождь, стёкла запотели, улица казалась размытым серым пятном.
Садовник мял в руках бумажную салфетку. Привыкшие к лопате и секатору пальцы нервно скручивали белую бумагу в жгутики. Под глазами у него залегли тени.
Я и сама выглядела не лучше. Утром, глянув в зеркало, едва не расхохоталась в голос. Мешки под глазами – синеватые, отчётливые, словно кто-то заботливо подрисовал их фиолетовым фломастером. Кожа бледная, волосы, несмотря на все усилия расчёски, упрямо торчали в разные стороны.
Почти не сомкнула глаз. Всю ночь ворочалась с боку на бок, прокручивая в голове события вчерашнего вечера. Его колено между моих бёдер, ладонь на моей талии; губы, шепчущие: «Вы мне должны». А потом этот взгляд в зеркале заднего вида и беззвучное: «До встречи, котёнок».
Котёнок! Он назвал меня котёнком! Я не котёнок. Я адвокат. Серьёзный, принципиальный, с носорожьим упрямством.
Но даже это было не самым худшим. Худшим было то, что, проснувшись утром, первым делом проверила почтовый ящик – сначала электронный, потом тот, что висел на двери подъезда. Сердце замирало от ужаса при мысли о том, что там может лежать конверт с логотипом «Хвойный и партнёры» и счётом на астрономическую сумму за ремонт этого матово-чёрного монстра. Царапина-то была реальной. И отчего-то не сомневалась, что ремонт автомобиля стоимостью в несколько десятков миллионов рублей обойдётся в сумму, которую моя контора не зарабатывает и за полгода.
Конверта не было. Ни бумажного, ни электронного. Эта тишина пугала едва ли не больше, чем сам возможный счёт.
– Лизавета Андреевна? – голос Никиты вырвал меня из размышлений. – Вы меня слушаете?
– Да-да, – тряхнула головой, прогоняя образ блондинистого дьявола. – Извини. Продолжай.
– Я ж уже всё рассказал, – садовник беспомощно развёл руками. – В десять утра покормил Оззи. Влажным кормом, лосось с овощами, он такой любит. Потом пошёл стричь кусты у дальнего забора, там живая изгородь совсем запущенная была. Вернулся где-то в час дня – вольер открыт, кота нет. Всё.
– А кто ещё был в доме в тот день?
– Охрана на въезде. Двое в смене. Горничная, но она убиралась на втором этаже. Шеф-повар на кухне. Сам Григорий Алексеевич уехал с утра в офис, вернулся только к вечеру.
– И камеры не работали, – пробормотала я, делая пометку в блокноте. – Очень удобно.
– Вот и я о том же! – оживился Никита. – Их за два дня до этого вырубило. Электрик приезжал, сказал – короткое замыкание, надо менять проводку. Но Григорий Алексеевич всё откладывал. Говорил, дорого.
Я хмыкнула. Олигарх экономил на проводке. Интересные у людей приоритеты.
– А что насчёт людей, которые бывали на участке? – подалась вперёд. – Может, за несколько дней до пропажи кто-то приезжал? Кого-то ты видел впервые?
Никита нахмурился, усиленно вспоминая. Его светлые брови сошлись на переносице, лоб прорезала глубокая морщина.
– Да вроде нет... – протянул садовник неуверенно. – Курьер привозил какие-то документы. Ветеринар заезжал на плановый осмотр, но это было за неделю. Ещё... Ах да, женщина какая-то приезжала. На такси. Я её раньше не видел. Но она быстро ушла, меня даже не заметила.
– Женщина? – я насторожилась. – Как она выглядела?
– Ну... – мужчина замялся, – богато. Вся такая... ухоженная. В шубе, хотя ещё и холодов не было. Блондинка. Высокая.
Сделала ещё одну пометку. Блондинка в шубе. Не густо. Но уже хоть что-то.
– Никита, – отложила ручку и посмотрела ему прямо в глаза, – подумай вот о чём. Кто, кроме тебя, заботился об Оззи? Кто вообще имел к нему доступ? Кормил, играл, возил на выставки?
– Так я и возил, – пожал плечами садовник. – И кормил. И играл. Я ж говорю, он ко мне...
– А кроме тебя? – настойчиво перебила. – Может, кто-то из домашних? Жена Григория? Дети? Родственники?
Никита замер. Его руки, всё это время терзавшие салфетку, наконец замерли. Взгляд стал отсутствующим – он явно погрузился в воспоминания, причём куда более глубоко, чем раньше.
– Жена... – медленно произнёс он, словно пробуя слово на вкус. – Жена Григория Алексеевича.
– И? – я подалась вперёд, чувствуя, как внутри загорается крошечный огонёк надежды.
– Марина Викторовна, – продолжил Никита, его лицо вдруг осветилось каким-то тёплым воспоминанием. – Она часто с Оззи возилась. Даже чаще, чем сам хозяин. Чесала за ушком, разговаривала с ним, покупала какие-то игрушки. Оззи её любил. У неё на коленях мог часами спать, а от других убегал.
Я быстро строчила в блокноте. Марина Викторовна. Жена олигарха. Любит кота. Имеет доступ. Интересно.
– Почему вы не говорили о ней раньше? – спросила, поднимая взгляд.
Садовник смутился и снова принялся терзать салфетку.
– Да как-то... не к слову пришлось. Она ж сейчас не живёт в доме. У них с Григорием Алексеевичем... – он замялся, понизив голос до шёпота, хотя в кафе мы были почти одни. – Развод.
Ручка замерла в моей руке.
– Развод?
– Ну да. Говорят, громкий. С разделом имущества, скандалами, адвокатами. Марина Викторовна съехала ещё месяц назад, до пропажи Оззи.
Я медленно отложила ручку. В голове закрутились шестерёнки, складывая разрозненные факты в новую, пока ещё шаткую, но уже угадываемую картину.
Жена в процессе развода. Громкий раздел имущества. И кота крадут – без следов взлома, без свидетелей, при отключённых камерах.
Кто, как не бывшая жена, знает распорядок дня в доме? Кто, как не она, имеет доступ, ключи и, возможно, мотив насолить бывшему мужу?
– Никита, – захлопнула блокнот и поднялась, – ты мне очень помог.
– Правда? – его лицо просветлело. – Я что-то вспомнил важное?
– Возможно, – уже накидывала жакет. – Очень даже возможно.
– И что теперь?
– Теперь, – я бросила на стол купюру, покрывающую наш скромный заказ, – мне нужно найти Марину Викторовну и задать ей пару вопросов. А ты иди домой. И никому не говори о нашем разговоре. Никому.
Никита кивнул, всё ещё ничего не понимая.