Тайна одной кошечки

Глава 7

Глава 7

Глава 7

Лиза.

Марина Викторовна оказалась крепким орешком.

Я просидела за компьютером битый час, разыскивая хоть какие-то контакты жены олигарха. Социальные сети молчали, страница была закрыта, только аватарка с букетом пионов. Телефонные номера, которые нарыл Павел, либо не отвечали, либо были давно отключены. Электронная встретила меня ледяным автоответом: «Благодарю за письмо. В связи с большим количеством корреспонденции отвечаю выборочно. Для срочных вопросов обращайтесь к моему адвокату».

Адвокат. Конечно. У таких дам всё через адвокатов. Жена олигарха, судя по всему, пряталась за спинами целой армии юристов.

И я даже догадывалась, из какой они конторы.

Откинувшись на спинку стула, потёрла глаза. Старый ксерокс в углу гудел, переваривая очередную порцию документов.

– Так, – произнесла вслух, поднимаясь. – Давай-ка разложим всё по полочкам.

Подошла к старой магнитно-маркерной доске, которая досталась нашему бюро в наследство от предыдущих арендаторов.

Взяла чёрный маркер и на секунду замерла, собираясь с мыслями. Потом решительно вывела в центре доски: «ОЗЗИ».

В левом углу нарисовала кружок и подписала: «Никита». От него повела стрелку вверх – «Невиновен». Чуть правее – ещё один кружок: «Григорий (хозяин)». От него стрелка: «Экономил на камерах. Кота любил? Сомнительно, больше ценил как инвестицию».

В правом углу появилось новое имя – «МАРИНА ВИКТОРОВНА (жена)». Обвела его несколько раз, выделяя жирной рамкой.

– Итак, что мы имеем? – пробормотала, отступая на шаг и разглядывая доску, как генерал разглядывает карту перед боем. – Жена в процессе развода. Громкий раздел имущества. Она любила кота, возилась с ним, имела доступ в дом.

Быстро набросала рядом с именем Марины пункты: доступ – есть; мотив – есть; знание распорядка – есть; любовь к коту – есть.

– Допустим, она хочет насолить мужу, – продолжила, расхаживая перед доской. – Кот для неё – не просто имущество, а живое существо, которое она искренне любила. Муж в случае развода оставит кота себе, как дорогую вещь. И она решает... что? Украсть его?

Я нарисовала жирный вопросительный знак.

– Но зачем тогда тёмный фургон у ворот? Зачем подставлять садовника? И куда, в конце концов, делся кот?

Стрелки множились, ветвились, пересекались. Доска постепенно превращалась в хаотичную паутину, в центре этой паутины сидел персидский кот Оззи, не подозревающий, какие страсти кипят вокруг его пушистой персоны.

– Если Марина украла кота, – ткнула маркером в её имя, – то где она его держит? У себя в квартире? У подруги? В другом городе? И главное – зачем ей это? Месть мужу? Или попытка сохранить то, что она любит?

Прикусила колпачок маркера, задумавшись. Теория была стройной, но в ней зияли дыры. Слишком много «если». Слишком мало фактов.

– Может, она вообще ни при чём, – пробормотала я. – Или сам Григорий подстроил, чтобы повесить на Никиту и заодно получить страховку. Или...

В дверь постучали.

– Да! – отозвалась, не оборачиваясь.

Дверь приоткрылась, в кабинет протиснулся Павел. В одной руке он держал чашку кофе, который просила по прибытию, а в другой какую-то бумажку. Его взгляд скользнул по доске, испещрённой моими каракулями, и брови поползли вверх.

– Ого, – присвистнул он. – Это у вас что, схема захвата вселенной?

– Это дело Оззи, – наконец повернулась и с благодарностью приняла кофе. – Спасибо. Ты просто святой.

– Знаю, – Павел скромно потупился, но тут же снова стал серьёзным. – Лиза, вы не устали? Может, сделаете перерыв? Выглядите... э-э-э...

– Как зомби после бессонной ночи? – подсказала, делая глоток. Кофе обжёг язык, но это было даже приятно. Хоть что-то, что возвращало к жизни.

– Я бы сказал «как утомлённый, но несгибаемый боец», – дипломатично поправил Павел. – Но да, мешки под глазами вас слегка выдают.

Я отмахнулась. Мешки под глазами были сейчас меньшей из моих проблем.

– Ты что-то хотел? – спросила, замечая, что он всё ещё мнётся у двери.

– Ах да, – Павел прочистил горло. – Главный прокурор просил зайти. Сказал, срочно.

Кофе замер на полпути к губам.

– Срочно? – нахмурилась. После нашего последнего разговора мне не особо хотелось снова видеть его испуганное лицо и слушать очередные увещевания «не связываться с Хвойным». – Не сказал, зачем?

– Нет. Просто просил передать, что ждёт вас сегодня. Сказал, дело важное.

Тяжело вздохнула. День только начинался, а я уже чувствовала, как на плечи давит невидимый груз. Дела, встречи, расследования, а теперь ещё и прокурор с его «важными делами». Наверняка опять будет уговаривать меня сдаться, пойти на сделку, не злить Хвойного.

– Ладно, – положила маркер на подставку и с сожалением посмотрела на недопитую чашку. – Схожу. В конце концов, хуже уже не будет.

– Хуже не будет, – эхом повторил Павел, но в его голосе уловила нотку сомнения.

~***~

– Елизавета Андреевна! – прокурор поднялся мне навстречу. – Спасибо, что зашли так быстро. Присаживайтесь. Кофе? Чаю?

– Благодарю, мне хватило, – опустилась на стул, внимательно следя за его мимикой. – Павел сказал, у вас срочное дело?

– Да-да, – прокурор засуетился, обошёл стол и почему-то присел на стул рядом со мной, а не в своё начальственное кресло. Это было плохим знаком. Очень плохим. – Дело, безусловно, важное. И, я бы сказал, приятное.

Я прищурилась. Приятных дел от главного прокурора я ещё не слышала.

– Нам пришло приглашение, – Анатолий Сергеевич достал из ящика стола конверт из плотной, дорогой бумаги. Золотое тиснение блеснуло в свете лампы. – На ежегодный приём в доме мэра.

Он протянул мне конверт. Я взяла его, всё ещё не понимая, к чему он клонит. Внутри обнаружилась открытка из белого картона, золотые буквы, приглашение на благотворительный вечер с фуршетом, музыкой и «неформальным общением в кругу уважаемых людей города».

– И? – подняла взгляд на прокурора.

– И так уж получается, – он развёл руками, – что я никак не могу присутствовать. В этот день у моей жены операция. Ничего серьёзного, – поспешно добавил он, заметив мой встревоженный взгляд, – плановая. Но я должен быть рядом. Вы же понимаете.

Я понимала. Но всё ещё не улавливала, какое отношение это имеет ко мне.

– Анатолий Сергеевич, – произнесла осторожно, – я вам искренне сочувствую и надеюсь, что с супругой всё будет хорошо. Но при чём здесь я?

Прокурор просиял, будто только и ждал этого вопроса.