Страница 21 из 43
Глава 16
Глава 16
Глава 16
Виктор.
Я уже не знаю, сколько прошло времени. Ожидание Лизы напоминало мне многочасовое совещание. Сидел за небольшим столиком у высокого окна, безучастно глядя в чашку кофе. Тёмная жидкость, казалось, могла ответить мне на все вопросы, стоит только об этом подумать. На границе сознания мелькнула мысль, сколько она заставила меня ждать.
– Здесь занято? – раздался знакомый голос.
Я поднял взгляд. Лиза стояла напротив, уже снимая пальто – серое, промёрзшее от последних мгновений осени. Не дожидаясь ответа, девушка плюхнулась на соседний стул, будто мы были старыми приятелями, а не противниками по делу, которое с каждым днём затягивало нас всё глубже.
– Обычно воспитанные люди дожидаются ответа, мисс Сокол, – я поставил чашечку на блюдце. Рядом стоял эклер, заказанный не мной, а «подарок от какого-то столика», но он так и остался нетронутым, пахнущим ванильным кремом.
– Считайте, что мы квиты, – Лиза схватила тонкое меню, быстро пробежалась по нему глазами. – В прошлый раз вы вошли в мой кабинет без моего разрешения, мистер Хвойный.
Внешне она не изменилась, но я заметил, как на секунду дрогнул уголок её губ – она явно прикидывала, сколько придётся оставить в этом месте. Что ж, цены здесь были не для её бюджета. Но она пришла. Это уже стоило уважения.
Лиза заказала себе небольшой эспрессо – самое дешёвое из меню. Сладкое, судя по всему, она решила пропустить. Я сделал вид, что не заметил, как она мысленно пересчитывает деньги в кошельке.
– Странно, – она посмотрела мне прямо в глаза, – вы в окружении кофе и десерта, но не притрагиваетесь ни к чему. Неужели не по вкусу?
Я медленно перевёл взгляд с кофе на неё. Её глаза, холодные и оценивающие, скользнули по моему лицу, будто заново составляя моё досье.
– Я предпочитаю наслаждаться вкусом, а не просто поглощать, – мой голос был ровным, но в нём чувствовалась сталь. – Как и в шахматах. Поспешные ходы редко приводят к победе.
Я отодвинул от себя чашку и слегка развернул блюдце с эклером.
– А вы, смотрю, не боитесь рисковать. Эспрессо в таком месте… Смело. Или вы просто решили сэкономить на моей компании?
В моих словах не было прямого оскорбления, лишь лёгкая, язвительная насмешка. Я изучал её – дешёвый, но чистый жакет, прямую осанку и спокойные глаза, в которых не читалось ни страха, ни подобострастия.
– Впрочем, я полагаю, вы пришли сюда не для обсуждения кофе и десертов, – я сложил пальцы перед собой. – Шестьсот тысяч. Довольно конкретная сумма. Вы хотите знать, за что они были уплачены.
Это был не вопрос. Это была констатация факта. Я не отрицал, не оправдывался. Просто вынес тему на стол, как выкладывают карту перед началом сражения.
– Или, быть может, вас интересует, почему я пришёл на это… свидание? – лёгкое ударение на последнем слове заставило воздух вокруг сгуститься.
Лиза не испугалась. Даже её дыхание оставалось спокойным. Она не спеша пригубила эспрессо, горечь которого заставила её поморщиться.
– Думаю, сейчас вы решаете, откусить мне голову или нет, – она поставила чашку на блюдце и слегка провела кончиком пальца возле своей шеи, делая характерный жест. – А вот в первом вопросе вы правы. Но ни вы, ни Григорий мне никогда не скажете правды.
Она немного помолчала, вглядываясь в моё лицо.
– Поэтому... Я спрошу лишь одно. Ваше дело, как мне ответить. Скажите, Григорий финансировал разработку препаратов?
Воздух в кафе застыл. Казалось, даже шум кофемашины на мгновение стих. Я не моргнул. Ни один мускул не дрогнул на моём лице. Но в глубине глаз шевельнулась переоценка противника.
Я медленно, почти лениво, поднёс палец к губам, словно обдумывая ответ. Пауза затянулась, наполняясь напряжённым молчанием.
– Вы задаёте вопросы, на которые не существует юридически корректного ответа, мисс Сокол, – наконец произнёс я, мой голос был тише, но оттого ещё более весомым. – Моя обязанность – защищать интересы клиента в рамках закона. Всё, что находится за этими рамками… не моя компетенция.
Я не подтвердил. Но и не отрицал. Это был мастерский уход, оставляющий все возможности открытыми. Однако для Лизы, наблюдательной и острой, этой уклончивой формулировки было достаточно. Это был не отпор, а скорее подтверждение, высказанное на языке нашей новой, теневой игры.
Откинулся на спинку стула, поза стала ещё более расслабленной, почти небрежной, но взгляд, которым я изучал её, стал пристальным, почти физиологическим.
– Вы играете в опасную игру, адвокат, – заметил я, в моём тоне впервые прозвучало нечто, отдалённо напоминающее уважение. – Вы копаете там, где другие предпочитают не видеть даже пыли. Это либо признак глупости, либо... невероятной амбициозности. Кем вы себя считаете?
Вопрос повис в воздухе, острый и личный. Я больше не говорил о деле, Григории или деньгах. Я говорил о самой Лизе. И в этом вопросе сквозило неподдельное, хищное любопытство. Мне было интересно, что за существо осмелилось потягаться со мной силами не в зале суда, а здесь, в полумраке кафе, с единственным козырем в виде догадки и смелости.
Лиза почувствовала, как по спине пробежал холодок. Я видел это по её зрачкам. Это был не страх. Это было осознание. Осознание того, что щёлкнул замок. Клетка захлопнулась. Но она не была уверена, для кого из нас двоих.
– А кем считаете себя вы? – вопрос на вопрос был просто небольшой передышкой от давления. Она сделала глоток кофе, теперь горечь казалась приземлённой, помогая не забыть, что она не на каком-то свидании, а рядом с хищником, который может её уничтожить.
Я задумался на несколько секунд. Такой простой вопрос заставил искать ответ изнутри себя. Я был человеком, как и любой другой – жестоким, в рамках структуры социального общества и игры власти своей семьи. Я не ответил вслух, вместо этого дал то, что отдалённо напоминало совет:
– Не думайте, что Никита без грехов.
Лиза подняла бровь. Она покрутила полупустую чашечку в руках.
– В каждом добре есть зло, и в каждом зле добро, – задумчиво произнесла она, допила эспрессо одним глотком, уголки губ слегка поморщились. – Если моя догадка верна, я бы назвала Никиту серым героем. Впрочем, не мне судить его... а его врага.
Чашечка приземлилась на стол.
– Приятно было с вами побеседовать, господин Хвойный.