Резонанс Распавшихся Душ

Глава 29: Сад кристаллов

Через три дня после того, как Ханс остался в Шве, отряд снова двинулся на восток. Ханс ещё не был готов идти дальше — Лина обещала быть рядом, а Марек варил суп.

Светоч летел над головами, Бастет бежала впереди — разведчица не хуже Соры.

Пустыня начала меняться на третий день пути от Шва. Песок под ногами стал твёрже. Ветер принёс холодный, острый запах.

Элиас чихнул, вытирая нос рукавом.

— От этого запаха у меня глаза слезятся, — сказал он.

— Не ной, — ответила Сора.

— Я не ною. Я констатирую.

— Констатируй тихо.

Элиас вздохнул, но замолчал.

Сора шла в авангарде. К полудню она остановилась, наклонилась и подняла что-то с земли.

— Кристалл, — сказала она, протягивая ладонь.

На её руке лежал маленький осколок, идеально огранённый. Он поймал солнечный луч и рассыпал радужные блики.

Элиас подошёл, взял осколок, повертел в пальцах.

— Застывшая эмоция. Отпечаток чувства.

— Какое чувство? — спросила Селена.

— Печаль. Чистая.

— Мы близко, — сказал Каин.

— Очень близко, — ответил Элиас.

Селена оглядела пустыню.

— Как думаешь, сколько их здесь? — спросила она.

— Кристаллов?

— Нет. Тех, кто их создал. Тех, кто пришёл сюда за вечностью.

Элиас пожал плечами.

— Сотни. Тысячи. Ремер не считал.

— А мы будем считать, — сказала Сора. — Тех, кого вытащим.

Она убрала кристалл в карман.

— Зачем он тебе? — спросил Каин.

— На память. Чтобы не забывать, почему мы здесь.

Он оказался прав. К вечеру песок под ногами хрустел, как битое стекло. Осколки попадались всё чаще — мелкие и крупные. Воздух стал холоднее. Тишина — звенящая, мёртвая.

— Не смотрите долго на кристаллы, — предупредил Элиас. — Они затягивают.

Исара остановилась, присела на корточки, подняла один осколок.

— В этом — ярость, — сказала она. — Кто-то умер, не успев отомстить.

— Выброси, — сказала Сора.

— Не могу. Он теплее других.

— Значит, недавний, — сказал Каин. — Будем надеяться, что не наш.

Исара положила осколок на песок и пошла дальше.

На рассвете показался сад.

Он поднимался из пустыни: шпили и башни из чистого кристалла, переплетённые арки, гроты. В центре — огромная плита из чёрного стекла.

— Входим. Тихо, — сказал Каин.

Они шагнули внутрь. Под ногами зазвенело. Кристаллы ловили свет и играли им. Здесь было не только красиво — здесь было живо по-своему. Тепло исходило от стен. Пол вибрировал.

Исара, шедшая последней, остановилась и прижала ладонь к стене.

— Он дышит. Памятью. Каждый кристалл — чья-то жизнь, остановленная в одном чувстве.

В зале между колоннами парили экспонаты. Каждый — в своём луче света.

Селена остановилась. Её дар здесь работал иначе — обнажал каждую ноту.

— Я слышу их. Вот это — горе матери, потерявшей ребёнка. А это — тоска по дому, которого больше нет.

Она перевела взгляд на другой кристалл, в котором пульсировало золотисто-розовое свечение.

— Тоска по несбывшейся любви. Женщина ждала всю жизнь. Состарилась. Поняла, что не дождётся. Ремер обещал ей вечность.

— И что дальше? — спросила Лина.

— Ничего. Боль застыла. Это не живая память.

Селена отвернулась. Руки дрожали.

— Не смотри туда, — сказал Каин. — Мы не за этим пришли.

Элиас потянул Селену за рукав.

— Пойдём. Здесь есть вещи, которые лучше не трогать.

— Ты тоже их чувствуешь? — спросила она.

— Нет. Но догадываюсь.

Они двинулись дальше. Экспонаты сменяли друг друга: отчаяние, страх, ненависть.

В какой-то момент Сора замерла.

Каин почувствовал это раньше, чем увидел. Резонанс дрогнул — как зов. Он обернулся: Сора стояла перед кристаллом, не в силах отвести взгляд. Внутри пульсировал мутно-серый свет — рваный. Страх.

— Сора, — позвал Каин.

Она не ответила. Зрачки расширились. Нож в руке дрожал.

Элиас хотел шагнуть вперёд, но Исара остановила его жестом — Каин должен справиться сам.

Каин встал перед Сорой, заслоняя кристалл собой.

— Смотри на меня. Не на него.

Сора моргнула. Взгляд медленно сфокусировался на его лице.

— Там… не было Лиззи. Только пустота. Я подумала… если соглашусь, перестану бояться.

— Ты и так не успеваешь защитить всех. Никто не успевает. Но это не повод перестать пытаться.

Он протянул руку. Сора взяла её. Резонанс вспыхнул — золотой, тёплый. Кристалл дрогнул, мутный свет потускнел.

Элиас выдохнул.

— Сработало.

— Пока да, — сказала Исара. — Но она ещё может вернуться. Мы должны увести её отсюда.

— Живой щит работает? — спросил Элиас.

— Работает, — ответил Каин. — Пока мы вместе.

Они вышли к чёрной плите, где сидела Мира.

Она подняла голову. Взгляд пустой, далёкий.

— Ты вернулся. Я знала. Но зачем тебе я? Я уже не та.

— Ты помнишь, кем была? — спросил Каин.

Мира молчала долго. Потом губы дрогнули.

— Я была художницей. Рисовала небо, степь, закаты. Однажды нарисовала портрет человека, которого никогда не видела — и он оказался точным. Ремер сказал, что я могу запечатлевать души. Обещал, что мои картины будут вечными.

— И что случилось? — спросила Селена.

— Я перестала рисовать. Зачем? Кристаллы лучше. Моя кисть стала тупой. Краски — блёклыми. Мои картины исчезли.

Она посмотрела на свои руки.

— Я хочу рисовать. Но не знаю, получится ли.

— Получится, — сказал Каин. — Если захочешь.

Мира подняла глаза.

— А ты? Ты помнишь, кем был?

— Стена. Но я не хочу быть стеной. Я хочу быть дверью.

— Дверью?

— Дверь можно открыть. Или просто стоять приоткрытой, чтобы было тепло.

Мира смотрела на него долго. Потом перевела взгляд на кристалл за спиной.

— Ты тоже мог бы стать экспонатом. Идеальным. Чистым. Как Альва. Почему ты отказался?

Каин закрыл глаза. Увидел Шов. Лину с кореньями. Марека у котла. Лиору у дозорного камня.