Страница 29 из 45
Глава 28: Срыв и возвращение
Они не прошли и лиги. Несколько часов после выхода из монастыря — а пустыня уже казалась враждебной. Каждый порыв ветра бил по лицу. Солнце жгло, песок набивался в сапоги.
Ханс шёл молча, глядя под ноги. Поступь неровная — тело отвыкло от долгих переходов. Он споткнулся о камень, упал на колено, поднялся без звука. Сора, шедшая в авангарде, замедлилась, оглянулась — и снова отвернулась. Не помогала. Не могла.
— Слышишь? — тихо спросила Селена, поравнявшись с Каином.
— Он на грани.
— Если сорвётся — мы не сможем его удержать. Я не смогу.
— Исара поможет.
Исара шла поодаль. Не приближалась, не давила, но её присутствие окутывало Ханса. Дар, приглушённый, едва тёплый, работал на пределе. Она сама еле держалась — лицо бледное, под глазами тени.
— Она устала, — сказала Селена.
— Но держится.
— Надолго ли?
Каин не ответил.
Ханс начал сдавать на втором часу.
Сначала просто замедлился. Потом остановился, тяжело дыша, упёрся руками в колени.
— Не трогай, — выдавил он, когда Селена шагнула к нему. — Минуту.
Она отступила. Каин подал знак остановиться. Ханс стоял согнувшись, лицо исказил ужас.
— Слишком громко, — прошептал он. — Не могу.
Он выпрямился. В глазах — паника.
— Я должен вернуться! Там тихо!
Рванулся назад. Каин поймал за плечо, но Ханс вырвался.
— Пусти! Хочу обратно!
Он упал на колени, вцепился в песок, закричал — не словами, воем. Перед глазами пронеслись обрывки: Кирхен, кровь на камнях, Вердигрис в огне, лица тех, кого не спас.
— Зачем вы меня вытащили?!
Он посмотрел на свои руки — чистые, без мозолей. Не такие, как у Каина. Чужие.
Элиас рванулся вперёд, сжимая склянку. Каин жестом остановил его. Не время.
Селена бросилась к Хансу.
— Держите! Не дайте уйти!
Сора схватила Ханса за второе плечо. Вдвоём с Каином они удержали его. Селена опустилась на колени, прижала ладони к его вискам.
— Я здесь. Мы здесь.
Но её дар резонировал с его паникой, усиливая хаос.
— Я не могу, — выдохнула Селена. — Он захлёбывается, и я вместе с ним.
— Отойди, — сказала Исара. — Ты делаешь хуже.
Селена отстранилась. Исара опустилась на песок напротив Ханса, положила руки на колени ладонями вверх. Воздух вокруг сгустился, стал плотнее, тише.
Ханс вздрогнул. Вой оборвался, сменился хриплым дыханием.
— Что ты делаешь?
— Глушу шум. Твои чувства никуда не делись. Они просто не кричат. Ты можешь выбирать, на какое отвечать.
Сора, стоявшая рядом, выдохнула:
— Она смогла то, что мы нет.
— У неё другой дар, — ответил Каин. — И другая боль.
Элиас стоял в стороне, сжимая кофр. Его трясло, но он молчал.
Исара открыла глаза.
— Меня называли ретранслятором. Думали, что я умею только усиливать. Передавать чужую боль дальше. Но это лишь половина дара. Я могу не только кричать, но и шептать. Не только разжигать, но и глушить.
— И как ты выбираешь? — спросила Сора.
— Слушаю. Просто слушаю.
— Ты… ретранслятор.
— Была им. — Исара не отвела взгляда. — Я не могу убрать твою боль. Но могу сделать, чтобы она не оглушала. Чтобы ты мог дышать.
— Ты знаешь, каково это, — сказал Ханс. — Ты тоже там была.
Исара кивнула.
— Меня сделали оружием. Потом вы дали мне выбор. Я не хочу больше ломать. Хочу держать.
Ханс смотрел на неё долго. Потом перевёл взгляд на Каина.
— Зачем вам я? Я сдался.
— Ты устал, — сказал Каин, опускаясь на песок. — Я тоже сидел в каморке и ждал, когда всё закончится. Если бы не они — я бы нашёл дорогу в «тихий дом». Но они пришли. Не потому что я был достоин. Потому что я был их. И ты — наш.
Ханс впервые посмотрел на Каина прямо — не отводя взгляда.
Они просидели так до заката.
Солнце опускалось, заливая пустыню оранжевым и багровым. Ветер стих. Ханс постепенно затихал — дыхание выровнялось.
Когда последний луч коснулся барханов, он поднял голову.
— Я пойду с вами. Не обещаю, что не сорвусь. Но попробую.
Сора молча кивнула, отвернулась и пошла вперёд. Каин протянул руку. Ханс взял её и встал.
— Идём.
Они вернулись в Шов на четвёртый день.
Светоч спикировал, ухнул. Лина замахала с дозорного камня:
— Они вернулись!
У котла собрались все. Марек вытирал руки. Захар, кряхтя, опирался на палку — украдкой смахивал что-то с глаз. Дарья прижимала к себе Милу.
Лиора стояла чуть поодаль — прямая, как клинок. Не побежала навстречу, не закричала. Просто смотрела.
Взгляды всех сместились на Ханса. Его светлая одежда выделялась среди пыльных плащей. Он боялся поднять глаза.
— Ханс, — произнёс Марек мягко. — Живой. Целый. Домой пришёл.
Марек посмотрел на Ханса и кивнул — одобрительно, по-отечески.
Ханс вздрогнул. Поднял голову.
— Я не знаю, заслуживаю ли…
— Заслуживаешь, — перебил Марек. — Садись к котлу. Сейчас суп будет.
Он отвернулся к огню.
Лина стояла у края толпы, вцепившись в рукав куртки. Она чувствовала его — приглушённого, уставшего.
— Пустой? — спросил кто-то шёпотом.
— Нет, — ответила Лина. — Он просто устал.
Элиас, бледный, плёлся последним, но держался. Рядом с ним шагал Эрик — молодой рекрут, которого они привели из лагеря Келлена. Он уже помогал Захару распрягать ящеров и таскать мешки с крупой. Увидев Марека у котла, выдохнул и опустился на ящик.
Ночью Лина вышла к углям котла. Ханс сидел там, завернувшись в одеяло, и смотрел в огонь. Марек принёс лепёшку, положил рядом.
— Ешь. Это с мёдом. Ты слишком долго не ел сладкого.
Ханс взял, откусил. Помолчал.
— Спасибо.
— Не за что.
Марек отошёл. Лина присела рядом.
— Тебе страшно?
Ханс долго молчал, потом кивнул.
— Очень.
— Мне тоже. Иногда. — Она прижала ладонь к груди. — Когда думаю, что могу стать как ты.