Страница 8 из 73
Жёлтый халат молодого даоса снова стал оружием, но тысячи игл вонзились в ледяную корку, которой Янь Ляо покрыл своё тело. Он усмехнулся, прыгнул вперёд, но хозяин дома уже взмыл в воздух. С неба послышался громкий, безумный гогот. Мандаринка испуганно закрякала в ответ. Тучи потянулись к господину, читавшему Тайпинцзин, а земля задвигалась под ногами Янь Ляо. Холм вздрогнул, застонал, покрылся трещинами. Тогда и молодой даос прыгнул на несколько бу вверх и, подчинив себе потоки ветра, завис в воздухе. Глаза мужчины, танцевавшего перед ним, закатились. Длинные чёрные волосы развевались за его спиной, словно плащ, а белая лента, которой он ранее повязывал волосы, плясала рядом, словно живая. Янь Ляо бросился к противнику, выставив вперёд руку. Снежинки плясали вокруг его ладони, когда она проскользнула в четверти чи от лица беснующегося колдуна. Тот продолжал смеяться, ловко уклоняясь от ударов молодого даоса.
Сверкнула молния, а за ней ещё одна и ещё. Все три ударили в ледяные диски, раз за разом возникающие вокруг Янь Ляо. Хозяин дома перестал смеяться. Он взлетел ещё выше, и потоки ветра сбили Янь Ляо с баланса. Тот попытался удержаться в воздухе, но тщетно – он успел лишь снова закрыться ледяным щитом от очередной молнии, а потом рухнул на трясущуюся землю. Через мгновение его противник опустился следом. Он подал Янь Ляо руку. Молодой даос не раздумывая схватился за неё и поднялся на ноги. Оба мужчины улыбались друг другу.
— Вы радуетесь драке, – рассмеялся колдун. Снова совершенно спокойно и буднично. Как будто не он плясал среди туч, закатив глаза. – Как мальчишка.
— Простите, – даос отряхнул свой халат. – Моя ци и впрямь отравлена.
— И не только дружбой с солдатом и монахом, – колдун вздохнул, и лицо его на мгновение стало уставшим и осунувшимся. Будто кто-то другой, куда более старый, смотрел на Янь Ляо. – Вы хотите знать, почему я послал вашего учителя на смерть?
— Да, – первая капля дождя упала на плечо Янь Ляо.
— Дождь теперь надолго, – вздохнул хозяин дома. – Зря я пригнал тучи.
— Учитель Сыма любил дождь, – ответил Янь Ляо. – Давайте не будем возвращаться в дом. Пожалуйста.
Колдун молча кивнул. Он вернулся в хижину, а через минуту вышел оттуда с несколькими листами рисового полотна и одним шагом перенёсся с земли прямо на крышу своего жилища. Мандаринка с интересом наблюдала, как он выставлял полотна вокруг гнезда и скреплял их небольшими костяными скобами. Когда гнездо было прикрыто с трёх сторон, хозяин дома так же, одним шажком, вернулся на землю.
Дождь медленно набирал силу. Янь Ляо считал, сколько капель может одновременно упасть на его руку. Когда колдун подошёл к нему снова, счёт дошёл до трёх. Янь Ляо взглянул на хозяина дома, а тот поднял лицо к небу. Они стояли так почти минуту, наслаждаясь тем, как всё сильнее и яростнее становится стихия. Стихия, которую каждый из них мог подчинить своей воле, благодаря Учению и ци, но которая оставалась прекрасной, только когда не подчинялась никому. Хозяин дома тряхнул головой:
— Не желаете ли сесть на пороге, господин Янь? Чтобы не запачкать одежду сильнее необходимого.
— В такую погоду хочется испачкать одежду, – улыбнулся Янь Ляо. – Но давайте сядем на пороге.
Они подошли к хижине. Хозяин распахнул дверь, и вдвоём они уместились на пороге, так, что только ноги их оставались снаружи. Они сидели, касаясь друг друга плечами, и смотрели на падающие капли. Снова ударила молния, а через несколько мгновений грянул гром. Янь Ляо вытянул босые ноги подальше, чтобы капли дождя могли смыть с них землю. Хозяин дома тихо произнёс:
— Учитель говорил вам о замысле Неба, господин Янь?
— Немного, – признался молодой даос. – Только то, что по воле Неба мы должны идти на север и убить чудовище, носящее человеческую кожу.
— Учитель говорил вам о том, кто передал ему замысел Неба, господин Янь?
— Нет, – признался молодой даос. – Я потратил много сил и сотворил много зла, прежде чем узнал ваше имя.
— Учитель говорил вам о том, почему нужно убить чудовище?
Янь Ляо покачал головой. Молния ударила в холм в то же мгновение, как раздался раскат грома. Молодой даос улыбнулся, глядя на едва вспыхнувшую и тут же погасшую траву в паре бу от себя. Тучи полностью закрыли собой небо, и солнечные лучи почти не пробивались через тяжёлую грозовую пелену. Хозяин дома поднялся на ноги, ушёл в глубь хижины. Янь Ляо не обратил на это внимания. Куда сильнее его волновали капли дождя, бесконечным косым потоком несущиеся к земле. Шум дождя окончательно успокоил его расстроенную душу.
— Мне жаль, что я явился к вам с такой недостойной мыслью, – произнёс он, когда хозяин дома вернулся. Колдун держал в руках горящую свечу. Сперва он поставил свечу на землю, в чи от порога, а потом уселся сам. Когда капли дождя попадали на свечу, пламя лишь дёргалось, но не тухло. Янь Ляо чувствовал пляшущую перед ним ци.
— Смерть учителя потрясла вас? – хозяин дома не смотрел на своего гостя. Его вниманием тоже завладел дождь.
— Не только, – ответил Янь Ляо. – Много людей погибло. Если бы не охота учителя Сыма, скольких удалось бы спасти?
— А если спасение не входило в замысел Неба, господин Янь?
— Замысел Неба – это процветание всех людей, – ответил молодой даос. – Не может быть так, чтобы Небо желало одни смерти.
Господин, читавший Тайпинцзин, вздохнул.
— Династия Хань утратила Благосклонность Небес. Разве вы этого не видите?
— Учитель Сыма говорил нам об этом. И любой, у кого есть глаза, может это увидеть.
— Эпоха Голубого Неба подходит к концу, господин Янь.
— И об этом учитель мне говорил, – произнёс молодой даос. Дождь всё усиливался, и теперь даже волшебство хозяина дома не могло укрыть свечу от бесконечного потока капель. Колдун взял её в руки, прикрыл огонь ладонью. – Но вы так и не сказали, зачем вы послали его на смерть.
— Вы не верите, что я надеялся на вашу победу? – печально спросил мужчина, его плечо касалось плеча Янь Ляо. Услышав эти слова, молодой даос попытался отодвинуться к дверному косяку, но ему не хватало пространства. Он скорее вжался сам в себя, всё ещё глядя на дождь. Трещины, что оставила в земле сила колдуна, уже заполнились водой. – Значит, не верите.
Хозяин дома коснулся пальцем огонька, пляшущего над свечой. Пламя перескочило ему на ноготь, несколько мгновений плясало по руке и только потом вернулось на свечу. Мужчина улыбался, но печально и задумчиво. Он ждал, когда же наконец молодой даос снова заговорит.