Четыре – число смерти

— Загадку? – проревела уродливая, высокая особь, стоящая за спинами тех тварей, что бесконечным потоком валили на выживших защитников Крепости. Какое-то чудовище попыталось наброситься на Чженя, но юноша легко перехватил костяное лезвие и вырвал его вместе с мясом из тела противника. Саранча на стене окружала его, и юноше пришлось спрыгнуть во двор. – А с чего мне играть с тобой, человек?

— Я гадал на этот день, – спокойно ответил даос, медленно взмывая в воздух. – И я знаю будущее.

— Тогда ты знаешь, что умрёшь и что я сожру твою голову! – рассмеялась Саранча. Чжень двигался к своим. Когда какие-то чудовища вставали у него на пути, ученик монаха просто убивал их одним точным ударом. Язык Жабы бил точно и безошибочно. Даос снова заговорил:

— Отгадай загадку, и я отдам тебе свою голову. Не отгадаешь, и я заберу то, что тебе не нужно, и отдам то, что твой враг ценит сильнее всего.

— Так в чём подвох? – высокая особь с сомнением поглядела на даоса. Всё это время, пока чудовище и Янь Ляо говорили, все остальные сражались за свои жизни. Воины рубили и кололи, кричали, продавали свои жизни так дорого, как только могли. Чжень уже почти добрался до выживших. Его отделял от Ши Даоаня лишь один прыжок. Сам монах уже упал на колени, но тут же поднялся. Особенно удачливая Саранча успела вырвать ему из сустава кисть, до того как толстяк проломил её череп другой рукой. Потом в колено монаха вонзился ещё один костяной дротик.

— Подвох в загадке! – рассмеялся Янь Ляо. – И ещё одно. Если проиграешь, ты дашь нам уйти и не будешь преследовать нас хотя бы день. Решайся!

— Ты всё равно обречён, – ответило чудовище. – Но я дам уйти всем, кроме толстого монаха!

Чжень тем временем уже пробивал себе путь к Ши Даоаню. Юноша ударил ногой одну из тварей, ломая ей хребет, а затем наступил ей на череп. Тут же отвёл в сторону костяное копьё, перехватил рукой занесённый клинок, вырвал его из лап твари, вонзил кому-то в грудь. Ши Даоань горько усмехнулся, наконец-то заметив своего ученика. Чжень поклонился толстому монаху, затем ребром ладони сломал шею очередной твари.

— Вот моя загадка! – заговорил гром над головами сражающихся. Следом за этими словами на землю пролился холодный дождь. – Что заставит победителя реветь над телом проигравшего?

Одно из чудовищ добралось до Ши Даоаня и вонзило жвала ему в плечо. Монах убил её, но не одним точным ударом, а двумя или тремя. Он стремительно терял силы. Чжень ни о чём не думал. Он сконцентрировал ци в кулаке.

— Думаешь, я совсем животное? – рассмеялась высокая Саранча. – Это честь! Честь, с которой сражался проигравший! Вот что заставит меня скорбеть о достойном противнике.

Чжень выбросил руку вперёд.

— Ты ошибся, – холодно сказал даос. – Дай нам уйти.

Ши Даоань улыбнулся. Кулак ученика пробил его переносицу, превратил глаза в тёплый жирный суп, смешал их костями. Накопленная ци высвободилась, перетекая из пальцев, в мягкий и драгоценный мозг Ши Даоаня. Чжень почувствовал жар, обжигающий его плоть и выходящий из пор учителя. Через мгновение голова толстяка лопнула, не оставляя ни капли драгоценного вещества.

Высокая Саранча в ужасе заревела.

Молния сверкнула дважды, и обессиленный даос повалился на землю. Чженя наконец-то стошнило, и на мокрую траву вылились кровь, желчь и рой мелкой Саранчи.

— Что ты наделал, мальчишка?! – закричал командующий цзу Лей или кто-то, кто украл его голос. Чжень не видел, перед его взглядом был то тяжело дышащий даос, то недавнее содержимое собственного желудка. Монах стоял на четвереньках, и на это уходили все его силы.

Что-то ударилось над ним, потом кто-то закричал. Судя по всему, снова командующий цзу Лей.

— Что ты со мной сделал?! – снова зарычал тот. Ему ответил тихий, вкрадчивый голос, совершенно Чженю незнакомый – или легко им позабытый.

— Это не он, это загадка!

— Я и тебя с ними заодно убью! Не лезь под руку! – снова Лей.

— Вы что, не понимаете? – и опять незнакомый слабый голосок. – Это загадка даоса, Саранча не смогла её разгадать! И сбылось то, что сказал колдун!

Лежащий перед Чженем даос закряхтел. Его грудь поднялась и опустилась, глаза открылись, изо рта полилась дождевая вода.

— Я не колдун.

— Да я вас всех убью! – опять Лей. А потом какая-то девочка, знакомая девочка:

— Господин, пожалуйста, господин! Успокойтесь, они же нас спасли!

Наконец-то все замолчали. Чжень закрыл глаза, попытался приподняться, но руки дрожали. Тогда он попытался хотя бы упасть подальше от лужи крови и желчи. Чуть сдвинул руки, словно шагая в сторону, потом ещё раз и ещё. Лей это заметил. Что-то – скорее всего, сапог – воткнулось в живот монаха, и юноша отлетел на два или три чи. Перевернулся в воздухе и упал на спину.

— Куда собрался, щенок! – Прохладная земля успокаивала спину, а мокрая трава приятно щекотала затылок. – Убивший своего учителя недостоин жизни.

Чжень понял, что командующий цзу Лей прав. Сперва он был рад холодным каплям дождя на лице, но тот всё усиливался, и Чженю становилось всё сложнее и сложнее не давать воде затекать в ноздри и рот. Всё же неплохо было бы и умереть, решил про себя Чжень. Голова учителя вне досягаемости для Саранчи, теперь всё будет хорошо.

— И что ты сделал со мной?! – не унимался командующий цзу. Его голос становился всё выше и всё назойливее. Чжень порадовался, что и духовные и телесные силы оставили его одновременно. Если бы он мог встать, то, скорее всего, впустил бы в своё сердце раздражение или даже злобу. Для юноши это было неприемлемо. – Почему молчишь, колдун?!

Губы Чженя сами собой дёрнулись, словно что-то в нём ещё было способно на улыбку. Он радовался, что командующий цзу теперь пристаёт не к нему. Впрочем, почти сразу же юноша испытал и стыд за такое малодушие.

— Я не колдун, – снова раздался голос даоса. Чжень повернул голову набок – просто чтобы вода не заливала лицо. – Я лишь сказал слова, которые шептало Небо.

— Что со мной?!

— Господин, пожалуйста. – Рой голосов никак не хотел оставлять Чженя в покое. Юноша надеялся провалиться в короткий сон, хотя бы на пару минут, но ему не давали. – Вам нужно успокоиться. Вы ничего не..

— Нет, правда, господин, – рассмеялся даос. – Погибло уже достаточно людей.