Страница 59 из 73
Глава третья Дао мертвеца
Чжень снова видел мать, на этот раз обнажённую и пронзённую стрелой. Чжень уже видел мать голой, когда по деревне прошлась лихорадка и нужно было каждый день обмывать её исхудавшее, дёргающееся, но ещё красивое тело уксусным отваром из гаоляна и пшеницы. Сейчас же она была моложе, с её полуоткрытых губ стекала густая, чёрная кровь. Кровь текла по маленькой, чуть заострённой и вздёрнутой к небу груди, огибала острый тёмно-бордовый сосок. Чженю во сне было дурно. Чжень во сне стоял на коленях, и изо рта его текло что-то густое и терпкое. Юноша открыл глаза. Его лицо больше не стягивала липкая, твёрдая корка. Его волосы держал Ши Даоань. Чженя рвало. Что-то, как и во сне, густое и терпкое вытекало из его рта прямо в болотную воду. Юноша не помнил, как его вытащили из тёплой хижины.
— Ещё осталось? – поинтересовался Ши Даоань. Чжень попытался ответить, но вместо слов из его рта текла только белёсая, густая слизь.
— Ещё немного, – раздался незнакомый голос. Юноше пришлось напрячь все силы, чтобы узнать его. Чжень почувствовал руку на своём животе. Чжень был в одной набедренной повязке. Чжень не замерзал, но должен был. – Дай мне ещё немного времени, чудовище.
Чжень улыбнулся. Поток слизи стал ещё гуще, но юноша продолжал улыбаться неизвестно чему. Наверное, тому, что его учителя назвали чудовищем. Это казалось Чженю невероятно забавным. Он не знал, кому принадлежал голос, но всё равно ему было до ужаса смешно. Последние капли слизи стекли с подбородка Чженя. Он начал дышать ртом, хрипло, громко, с наслаждением. Чьи-то руки перевернули его и положили спиной на холодную землю. Небо было жёлтым как цинга. Чжень беззвучно рассмеялся собственной шутке и изо рта его повалила пена. Он был рад, что умудрился не заблевать амулет. Парня снова перевернули на спину. Через несколько бесконечных мгновений, он снова уснул.
Он плавал в тёмном, пузырящемся бульоне. Ему было плохо, но, по крайней мере, он снова начал себя осознавать. Потом пришло что-то другое. Словно лезвие оно скользило по его сердцу. Чжень почувствовал боль, потом тепло и только после этого наступило пробуждение. Юноша попытался открыть глаза, но не смог. Что-то липкое и твёрдое лежало на его лице и стягивало кожу. Следом за болью и теплом к ученику монаха вернулся страх, и Чжень решил, что он имеет право его сейчас испытывать. Юноша попытался пошевелиться, и едва заметное движение ногой сразу же отдалось ему ещё большей болью. Чжень не смог подавить тихий стон.
— Проснулся? – услышал он голос учителя. Страх сжался в комочек и уполз на задворки сознания. Чжень улыбнулся:
— Да, учитель.
Монах не ответил – только проквакал что-то себе под нос. Чженю было и этого достаточно. Он сделал вдох, потом выдох, расслабляя плечи. Юноше было любопытно, что у него на лице и где вообще он находится, но он не видел смысла задавать вопросы, на которые слишком легко получишь ответ. Лишь отвлекать учителя от его дел пустой болтовнёй. Чжень просто дышал, концентрируясь на вдохах и выдохах, и это ему нравилось. Юноша понял вдруг, что улыбается, но это его не слишком обеспокоило. Он ведь не желал тепла, спокойствия и уюта, а лишь оказался в нём, так что почему бы и не улыбнуться? Когда, следуя Пути, он окажется в месте холодном и пустом, где не будет ни уюта, ни тепла, он тоже не расстроится. Мест в мире много. Прошла минута, другая. Становилось только теплее. Тело медленно приходило в себя и начинало болеть даже в тех местах, которые Чжень не считал пострадавшими – вроде спины, челюсти или копчика. И всё же даже эта боль была какой-то спокойной, тихой и безмятежной. Юноша потрогал здоровой рукой то, на чём он лежал, сжал в пальцах сухой соломенный настил.
— Чего он улыбается-то? – вдруг услышал Чжень незнакомый голос.
— А чего не улыбаться? – промурлыкал в ответ Ши Даоань.
— Вас убьют, – уверенно произнёс незнакомый голос. Чжень засомневался, быть может, он всё-таки знаком с говорящим? Юноша попытался угадать в интонациях охотника Цзинсуна или командующего цзу Лея, но тщетно. Он правда не знал, с кем говорит его учитель.
— Может быть, – равнодушно ответил монах.
— Вас найдут или солдаты, или чудища, или другие праведники, – продолжал голос. Чжень сообразил, что это может быть побеждённый им даос. Что ж, тем лучше для них всех. – Так чего ему скалиться?
— Так ты его и спрашивай, – так же спокойно произнёс Ши Даоань. – Пока время есть.
— Время до чего? – тихо спросил Чжень. Он не думал, что учитель станет казнить пленника, раз уж он не сделал этого раньше, так что за даоса не волновался. Но вот собственное состояние всё же беспокоило юношу. Болотная вода грязная, а он не раз и не два оказывался в ней, и неизвестно, попала ли она в рану. Да и покрытые слизью дротики Саранчи могли содержать яд. Так что, может быть, даосу нужно было успеть задать свой вопрос до того, как Чжень уйдёт в ничто и переродится новым, прекрасным существом.
— До ужина, Чжень, – рассмеялся монах, и юноша только сильнее сжал рукой солому. Он почувствовал облегчение и не стал себя за него корить.
— Так чего ты улыбаешься, монашек? – снова раздался недружелюбный голос даоса. Чжень задумался, но всего на мгновение.
— Бой закончился, – ответил он. – Больше не нужно бежать и драться. Можно просто дышать.
— Это верно, – Ши Даоань, судя по издаваемым им звукам, что-то ел. Или пробовал. Так или иначе, но безразмерный рот толстяка был чем-то набит. Чжень попытался прислушаться к своим ощущениям и обнаружил, что ни голода, ни жажды пока не испытывает.