Четыре – число смерти

— Желаете спросить у меня что-то ещё? – подал голос хозяин дома. Капюшон лишь дёрнулся в сторону, прекращая дальнейшие разговоры. Все трое улеглись спать. За дверью всё сильнее и сильнее завывал ветер, убаюкивая и пугая одновременно. Человек с чужими руками, казалось, уснул сразу же, как только голова его коснулась циновки. Вэйхуа укрыл его своим плащом, а сам ещё немного потолкал угли в очаге и, только удостоверившись в том, что хозяин дома тоже уснул, лёг сам.

— Он смог их обмануть, – раздался спокойный голос человека с чужими руками. Господин Сунь тихо похрапывал. – Только такой мерзавец и мог их обмануть.

— Он оставил им сыновей, – ответил Вэйхуа. – Даже чудовища не могли предугадать такой трусости.

— Ублюдок подарил им весь север, – очень тихо, почти себе под нос, произнёс человек с чужими руками. А потом повернулся на бок, ничего больше не говоря. Шань Вэйхуа подождал несколько минут, а потом позволил себе закрыть глаза.

Ночь прошла спокойно.

Мужчин разбудила Мэйли. На столе уже стояли чашки с горячими овощами, а у очага подогревалось вино. Мэйли улыбалась и также улыбалась хозяйка дома. Все пятеро очень быстро позавтракали, почти не разговаривая. Единственными словами, что срывались с их губ, были бесконечные благодарности. Хозяева благодарили гостей за визит и за то, что не забывают их дом. Гости благодарили хозяев за тёплый, семейный приём. Человек с чужими руками был очень признателен и несколько раз просил Вэйхуа заплатить за постой, но хозяева наотрез отказывались. Наконец, когда солнце уже начало вставать и тянуться к середине неба, путники покинули дом господина Суня. Они ещё раз тепло попрощались уже во дворе, улыбаясь и щурясь от яркого белого света, что отражался от бесконечных заснеженных равнин. Мэйли обняла госпожу Сунь, тощий Вэйхуа обнял хозяина дома. Человек с чужими руками стоял в стороне. Бесконечное прощание наконец стало неловким и путники отправились дальше.

Они отошли от усадьбы почти на ли, прежде чем заговорить друг с другом.

— Госпожа Сунь была так добра! – затараторила Мэйли. – Она не стала отводить меня в дом для служанок, а сама заночевала со мной в доме для гостей. Мы всю ночь проговорили. Она мне столько про этого И Му рассказала.

— Много полезного? – спросил человек с чужими руками. В его голосе слышались и тепло, и насмешка, и забота. Все краски сразу, как на закате у ручья. Мэйли насупилась.

— Если честно, не очень, – прямо сказала она. – Много разного грязного, это есть, а полезного.. она говорила, что при нём охраны было тьма-тьмущая и что все злые такие. И не наши.

— Кочевники? – уточник человек с чужими руками.

— Видать, – кивнула служанка. – Но госпожа Сунь их не узнала. Может, и кто из южан.

— Сколько? – безо всякой надежды на точную цифру спросил человек с чужими руками. Мэйли улыбнулась.

— Ровненько лян, – сказала она. – Госпожа Сунь боялась, что они напасть могут, вот и пересчитала всех, за сыновьями послала. Обошлось всё.

— Это для них, – человек с чужими руками скинул с головы капюшон, невесело улыбнулся. Подставил лицо свежему, морозному ветерку. – Как я рад видеть что-то, кроме сопок.

— И болот, – кивнул Вэйхуа. – Никогда в жизни больше не полезу в болото.

— А мне тут страшно, – Мэйли вздохнула. – Так открыто. Хорошо, хоть лесок есть.

Мужчины замолчали. Из троих путешественников, лишь служанка впервые была на юге. И, несмотря на то, что все трое были ужасно далеко от своих домов, только тоску Мэйли можно было почувствовать кожей. Первым не выдержал Вэйхуа. Он остановился, оглядел заснеженную равнину, прокашлялся.

— Заткнись, – бросил ему человек с чужими руками.

— Да пусть сочиняет, – рассмеялась Мэйли. Она тоже остановилась. Человек с чужими руками только качнул головой, не сбавляя шага. – Давайте, господин Шань!

— Спасибо, – Шань Вэйхуа с благодарностью улыбнулся служанке. – Вы очень добры ко мне, госпожа Мэйли. Я просто не мог удержаться, проходя здесь зимой. Позвольте..

— Скорее, – устало одёрнул мугуаня человек с чужими руками. Он остановился, повернулся к своим спутникам. Лицо его было уставшим, хотя во взгляде читалась какая-то насмешка. Хозяин Вэйхуа и Мэйли вообще был удивительно весёлым, особенно для человека, потерявшего свои собственные руки.

— Торопить поэта, – усмехнулся Шань Вэйхуа, чувствуя поддержку со стороны служанки, – значит обрекать себя на вечность без поэзии.

— Да уж хотел бы я на это надеяться, – человек с чужими руками всё-таки рассмеялся. Тогда Шань Вэйхуа приосанился, что ему не слишком помогло, и произнёс:

— Никогда больше не пиши стихов! – зарычал человек с чужими руками. – Никогда, слышишь меня?

— Вы говорите так каждый раз, – рассмеялась Мэйли. Шань Вэйхуа только улыбнулся, а потом снова с благодарностью кивнул служанке.

— И каждый раз жалею, что разрешаю ему заниматься не своим делом! – человек с чужими руками дёрнул плечами. Он явно хотел этими новыми руками в гневе взмахнуть, но остановился, не закончив движения. – Поторапливайтесь.

Мэйли продолжала смеяться. Шань Вэйхуа зашагал первым за ним, увидев, что мугуань наконец перестал стоять и созерцать, двинулся и человек с чужими руками. За мужчинами, продолжая смеяться, последовала и Мэйли.

— Но ты молодец, – уже спокойно сказал человек с чужими руками. – Иероглифы «тан» и «пиджень» хорошо смотрятся вместе. Звучит, правда, ужасающе.

— Да хватит вам, – всё не могла перестать смеяться служанка. Внезапно человек с чужими руками остановился. Чудовищная лапа, его лапа, выскользнула из-под плаща и поднялась над головой. Путники замерли. Прозвенел в тишине слабый, нервный смешок Мэйли. Служанка вновь, как и при знакомстве с господином Сунем, из весёлой и бойкой девицы превратилась в перепуганного, настороженного зверька. Человек с чужими руками прислушивался.

— Всадники, – сказал он, опуская чудовищную лапу под плащ. – Не меньше пяти.

— Нам спрятаться? – спросил Шань Вэйхуа. Человек с чужими руками лишь качнул головой.

— Мы не беглецы и не преступники, – сказал он. – Посмотрим, это могут быть и люди вана. Но будьте настороже.