Страница 31 из 78
Глава 11
Доспех загудел, предупреждая о перегрузке.
— Ладно… меня учили не биться в лоб. Придётся по-партизански.
Я отступил — нырнул в узкий проход, где копьё теряло преимущество. Те пошли следом, но — аккуратно.
Я ожидал.
Первый прошёл, второй начал движение — и я резко рванулся назад. Удар — в колено копьеносцу. Тот завалился.
Щит в лицо мага.
Тот отпрыгнул, но я не дал ему уйти — серия ударов, клинок в живот, в грудь. Контуры дёрнулись, сгорели.
Маг попытался уйти в сторону, но щит сбил его с ног. Я добил, не давая подняться.
Один.
Копьеносец поднялся. Уже с кровью на губах, но жив. Он ринулся вперёд. Я — назад.
Он бил точно, методично. Но слишком злой. Слишком прямолинейный.
Я выдержал два удара, перекатился под третий и ударил снизу вверх, клинок вошёл под рёбра. Тот закашлялся — и упал.
Я стоял, тяжело дыша, с кровью на руке и шумом в ушах.
— Вот же... — выдохнул я. — Всё ещё двое. И всё ещё больно.
В тишине зала раздался хлопок, словно кто-то пригласил аплодисментами сам себя.
— Ну надо же, — голос был тёплым, почти весёлым. — И это ты называешь победой?
Старик стоял в углу, опираясь на посох, покрытый полустёртыми рунами.
— С такими слабаками ты возишься, будто перед тобой ветераны Битвы Семи Реальностей.
Он покачал головой.
— У меня один подмастерье как-то пнул демона в грудь без магии и убежал. И то — быстрее справился, чем ты.
— Приятно, что ты следишь, — отозвался я, плюхаясь у стены. — Но, если ты не заметил — я один. Они вдвоём. И не самые бесполезные.
— А ты всё равно жив. Удивительно, — старик прищурился. — Ты — как гриб. Отравить не можешь, убить не получается, а в темноте растёшь.
— Благодарю за сравнение, — хмыкнул я. — Очень… поэтично.
— Продолжай. Может, к концу игры ты станешь не только живым, но и вменяемым.
Он исчез.
Без света. Без звука. Просто исчез.
А я… остался. В тени древнего коридора. С парой мёртвых тел. С кровью на доспехе. И с мыслью:
— День идёт отлично. Чудесно. Просто замечательно.
Я встал.
— Ну что, вперёд, гриб. Расти дальше.
Я свернул в боковой проход почти машинально. Угол, чуть просевшая арка, странный символ на полу — всё это казалось не таким, как остальное. Интуиция, усталость или простое упрямство — неважно. Я шагнул в тень, потому что в ней часто прячется правда.
Прошёл два десятка шагов — и всё изменилось.
Пол вспыхнул рунами, воздух над головой загустел. Пространство дрогнуло, как будто само время замерло на секунду, делая вдох.
— …чёрт, — только и успел сказать я.
С потолка сорвались цепи из чистой энергии, рванули вниз, как змеевидные кнуты, пытаясь схватить за плечи, грудь, шею. Я рухнул на колени, дёрнулся вбок — и поток магии ударил в стену, прожигая камень до сердцевины.
Следом — заряды, вспышки рун на полу. Я катился по плитам, отбивая удары щитом, пока один не попал прямо в грудную пластину. Доспех загудел, краска задымилась, металлический узор чуть не расплавился.
Боль — терпимая. Удар — оглушительный.
Я вскочил, ударил мечом в центр одной из рун, — сработало. Ловушка сбилась, потоки магии разошлись, воздух снова стал дышать.
Я остался стоять. Тяжело, но на ногах.
Грудь дымилась. Край наплечника был обуглен. И всё же…
— Цел, — выдохнул я. — Ну, почти.
И, конечно, как будто по команде — хлопок, слабая вибрация воздуха.
Из тени, скрестив руки, вышел он.
Старик.
Он посмотрел на дымящийся доспех, хмыкнул, поднял бровь.
— …Ты.
— Ты вообще в курсе, куда свернул?
— По-моему, уже да, — буркнул я, отряхивая сажу. — Сюрприз: не туда.
— Ясен пень, что не туда.
Он подошёл ближе, ткнул пальцем в одну из обугленных полос.
— Это, между прочим, ловушка для мародёров. Старый, как мой позвоночник, механизм. Сделан для того, чтобы отбивать тёмных и любопытных.
Он оглянулся.
— Причём особенно любопытных.
— Ну, выходит, я достаточно не-тёмный, чтобы выжить?
Старик уставился на меня, щурясь.
— Выходит, да. Хотя я до сих пор не понимаю, ты это по удаче, по дурости или по упрямству.
Я криво улыбнулся.
— Комбинированный эффект.
— Пф, — он вздохнул. — Следующий раз, может, не лезь в сияющие боковые туннели с рунами на полу, а? Или, хотя бы, пинай камень вперёд, а не себя.
Он щёлкнул пальцами — и одна из обгоревших полос на доспехе потускнела, словно кто-то снял верхний слой ожога.
— Всё равно криворукий, — добавил он. — Но… живучий, зараза. Это зачтём.
И снова исчез — как всегда: внезапно, без шума, как мысль, которую забыл на полуслове.
Я остался один. Запах озона ещё витал в воздухе. Грудь саднила. Но дыхание стабилизировалось.
— Ну вот, — выдохнул я. — Один шаг в сторону — и опять чуть не умер.
— Кто бы сомневался.
Я повернулся и пошёл обратно в основной тоннель, к следующей цели.
Скорее всего, она меня тоже попытается убить.
Зал встретил меня тишиной, столь глубокой, что мои шаги казались не звуком, а нарушением равновесия.
Высокие стены покрыты письменами, потускневшими от времени, но всё ещё шепчущими на грани восприятия. В центре — три круга, высеченные в камне, светящиеся слабым янтарным светом. В воздухе витала сила — не угрожающая, но сосредоточенная, как судья, ожидающий ответа.
Передо мной вспыхнул символ, и в пространстве раздался голос. Он был многоголосым — то низким и скрипучим, то тихим и женственным, будто говорили все, кто когда-либо входил сюда.
— Испытуемый. Выбор твой. Первое: сразись с хранящим и получи награду — или смерть. Второе: принеси в жертву разумного, и получишь свиток силы. Третье: покинь зал без награды. Без крови. Без пользы.
Я не колебался.
— Первое, — сказал я. — Сражаться — привычнее.
Я шагнул в центральный круг. — А жертвы — не мой метод.
Пауза. Потом — глухой гул.
Пол начал дрожать. Пространство передо мной раскололось, как треснувшее зеркало. Из тени выступила фигура — огромная, с массивными рогами, широкими плечами и копытами, стучащими по камню. Тело покрыто рунами, плоть — как сплетённая из каменной кожи и жил. Лицо — звериное, но с человеческим осознанием в глубине взгляда.
Минотавр.
Он зарычал — низко, тяжело.
И бросился вперёд.
Первый удар — щитом. Я едва успел поднять руку — вес врага был сокрушителен. Меня отнесло назад, по полу.