Прайс на тело

13 глава спасение или утонуть

Амелия выскочила из такси, не замечая, как подгибаются колени. Варёванная тушь потекла по щекам, оставляя чёрные дорожки на бледной коже. Она кинулась к Юльке, вцепившись в неё, словно в спасательный круг.

— Всё, я больше не могу, — всхлипывала она, дрожащая, растрёпанная, как побитый воробей.

Юля обняла её крепко, молча, как умела только она, и быстро затащила Амелию в квартиру. В просторной гостиной они уселись на роскошный диван. Мягкие подушки не глушили напряжения — наоборот, казалось, что эта дорогая обстановка лишь подчёркивает, насколько всё плохо.

— Что происходит? — спросила Юля, гладя её по голове.

И Амелия вывалила всё. Про Луизу. Про конверт с адресом. Про венок с надписью, от которой по спине бежал ледяной страх. Про Павла. Про долг в пять миллионов. Про чувство, что сжимает сердце тисками. Про то, что она больше не хочет этого — не хочет эскорта, не хочет клиентов, не хочет жить в этом дерьме. Она хочет быть с Павлом. Просто быть. Без страха, без прошлого.

Юля слушала молча. Потом крепко её обняла и тихо сказала:

— Амель, просто так Луизка тебя не отпустит. Если уже штраф пять лямов — это только начало. Раз она продолжает тебе подкидывать клиентов — она тебя не отпускает. И чем громче ты будешь хотеть выйти, тем выше будет ценник. Это Луиза.

— Но я не могу больше… Я не могу, Юль… — Амелия спрятала лицо у неё на плече.

Юля немного помолчала, потом заговорила тихо:

— Есть одна. Анжелка. Я с ней раньше работала. Она ушла. Представляешь? Ушла и всё — выскочила замуж, родила двоих. И вроде как жива-здорова. Но я тебе скажу — ей тоже не сладко далось. Луиза её просто так не отпустила, нет. Она прошла через своё.

Амелия села ровнее, вытирая слёзы.

— Дай мне её номер. Я хочу с ней поговорить.

— Дам, конечно… Только будь осторожна, Амель. Выйти можно, но с мясом.

Уже с утра Амелия не находила себе места. Номер, который дала ей Юля, она набрала почти сразу, едва солнце протерло глаза городу. На том конце провода ответил женский голос — немного хрипловатый, с заметной усталостью, но не грубый. На фоне слышались детские крики, смех, чьи-то босые шаги по полу.

— Алло? —— Здравствуйте… Меня зовут Амелия. Мне дала ваш номер Юля. Я... мне бы очень хотелось с вами встретиться. Поговорить.

Небольшая пауза.— Юлька дала? Ну… Ладно. Приходи. Есть тут одно кафе — тихое, без понтов. Я пришлю адрес.

Амелия поблагодарила, и звонок оборвался, оставив после себя тревожный гул в ушах. Внутри всё дрожало — от волнения, от надежды, от страха услышать то, к чему она не будет готова.

Юля, когда вручала ей номер, сказала:— Она нормальная. Ну, как нормальная… своя. Много через что прошла, много чего знает. Может, подскажет тебе. Не пугайся, просто сходи.

И Амелия цеплялась за эту встречу, как за последнюю нить. В глубине души ей казалось, что эта Анжела знает какой-то код, волшебное слово, как в старых фильмах. Скажет его — и дверь откроется. Выход найдётся.

Когда наступило назначенное время, Амелия пришла в кафе заранее. Простое заведение на углу, ничем не выделяющееся. Пахло кофе и ванильными булочками. Она толкнула дверь и огляделась.

У окна сидела девушка. Брюнетка, с густыми волосами до пояса. Одета просто: закрытая кофта с высоким горлом, облегающие джинсы. Никаких кричащих деталей, вызывающих макияжей — будто преподаватель или молодая мама на прогулке. Никогда бы не подумала, что она когда-то была в этом же болоте.

Анжела подняла глаза. Взгляд цепкий, взрослый. Такой взгляд у тех, кто выжил.

Амелия шагнула к ней. Сердце колотилось.

Наступала встреча, которая могла стать началом конца.Анжела сидела напротив, опершись локтями о колени. Ее взгляд был спокойным, но в нём сквозила настороженность, как у человека, пережившего слишком многое.

Амелия не стала затягивать.

— Перейдём к делу, — сказала она сдержанно, словно боялась сорваться в мольбу.

Анжела кивнула, не отрывая взгляда.

— Ну так рассказывай. Зачем меня искала? Что конкретно тебе нужно?

— Тебя мне посоветовала Юля, — быстро начала Амелия. — Сказала, ты вышла из эскорта. Я… Я тоже хочу. Уйти. Совсем. Не просто сменить псевдоним, а полностью вычеркнуть эту часть жизни.

Анжела молчала несколько секунд. Потом медленно выдохнула и откинулась на спинку стула.

— Ты хоть понимаешь, через что тебе придётся пройти?

— Я понимаю…

— Нет, ты не понимаешь, — перебила её Анжела. — У нас девчонки просто так не выходят. Никто не уходит по-тихому. Кто-то оказывается в морге. Кто-то исчезает бесследно — их просто не находят. Единицы вырываются. И даже среди этих единиц — почти никто не остаётся собой. Они либо в мясо превращаются, либо становятся пустыми оболочками. Ни тела, ни души.

— Но ты же как-то вышла, — Амелия смотрела ей прямо в глаза. — Подскажи, как. Я не прошу халявы, просто… хоть какой-то путь.

Анжела улыбнулась, сухо, без искренности.

— Я расплатилась. Вот и весь путь. Каждая платила. Я — тоже. Только расплата была не деньгами, не свободой.

Она замолчала, затем медленно, без эмоций, приподняла кофту. Амелия невольно задержала дыхание.

На животе у Анжелы шёл грубый, неровный шрам — старый, будто вырезанный в спешке и без жалости. Он тянулся от подреберья вниз, как молчаливое свидетельство боли.

— Это я сделала сама. Прямо в кабинете у Луизы. Когда поняла, что иного выхода не будет.

Амелия побледнела. Она не могла отвести глаз от этого шрама. Ей казалось, что он пульсирует болью даже спустя время.

— Ты думаешь, я вышла, потому что меня пожалели? — Анжела опустила кофту и посмотрела на неё. — Да, снаружи моё лицо — товар не испорчен. Но внутри… всё давно испорчено. Просто не всем дано это увидеть.

Амелия молчала. Пульс бился в висках. Она поняла — выход есть. Но цена может быть такой, что жизнь после него уже не будет прежней.

— А как другие выходят? — Амелия наконец осмелилась задать вопрос, который крутился в голове с самого начала разговора. — Ну... ты же не единственная, кто пытался?