Гоцюй

62. Западный склон

А-Цинь и опомниться не успела, как, увлекаемая сильной рукой У Минчжу, уже тащилась следом, волоча за собой узел с пожитками. Магией он, что ли, воспользовался, чтобы её увести? Если только вороны вообще умеют колдовать.

А самое главное, когда это и почему планы поменялись со «спрятаться и выждать» на «улететь»? Он ведь толком ей ничего не объяснил, только поставил перед фактом и утащил за собой, ничего не слушая, и её «а как же» бессовестным образом проигнорировал. Она только и успела, что подхватить припрятанный узел.

Мотыжку, разумеется, он ей взять не позволил, памятуя о шишке на лбу, хоть А-Цинь и уверяла, что такой полезный инструмент где угодно пригодится, главное, чтобы всегда под рукой был.

У Минчжу покосился на А-Цинь, избавил её от узла и повесил его себе на плечо. Руки её он так и не отпустил, А-Цинь пришлось приноравливаться к его шагу и едва ли не бежать рядом с ним, пока он этого не заметил и не сбавил шаг. А-Цинь успела запыхаться, потому взглянула на него так, что он в очередной раз неприкрыто порадовался, что мотыжку не взяли.

На западный склон птицы вообще избегали ходить, считая его несчастливым, потому тропы здесь были нехоженые, заросшие колючей травой. Ветрами нанесло семян деревьев, и зелёные головы молодняка торчали из ералаша сухих веток и листьев, обещая однажды превратить западный склон в непроходимую чащу. Особенно рьяно разросся бамбук, его и теперь уже приходилось обходить, потому что рос он плотной стеной, как вражеский строй наступления. Протиснуться между стеблями и в птичьем обличье вряд ли получилось бы. А он ещё и шелестел заунывно. А-Цинь невольно поёжилась.

Западный склон щерился каскадами каменных площадок, одна другой круче. У Минчжу обронил вскользь, что туман, клубящийся под ними, скрывает уже упомянутые им порталы, и что по ним легко промахнуться.

— А что будет, если промахнёшься? – напряглась А-Цинь, потому что он многозначительно замолчал, будто дразня её любопытство.

— Упадёшь с горы и разобьёшься, конечно же, – беспечно отозвался У Минчжу. – Лететь долгонько. Выше наших гор не сыскать.. Я не промахнусь, – добавил он, заметив, как переменилась в лице А-Цинь.

— То есть ты сейчас просто передо мной выделываешься, – уточнила А-Цинь.

— Есть немного, – кивнул У Минчжу и засмеялся в ответ на её сердитый взгляд.

— Женщине и мужчине неприлично за руки держаться.

— Только не нам.

— Это ещё почему?

— Жениху с невестой можно. Мы же не чужие друг другу.

А-Цинь какое-то время размышляла над его словами.

Быть может, на горе Хищных Птиц так принято – ходить, держась за руки, но на горе Певчих Птиц разве что малых цыплят, которые ещё учились ходить, водили за руку взрослые птицы.

— Я не цыплёнок, – уточнила А-Цинь на всякий случай.

У Минчжу выгнул бровь, но предпочёл промолчать.

— Я уже оперилась, – настаивала на своём А-Цинь, упираясь и не идя дальше.

— Да понял я, понял.. – засмеялся он.

— Что ты понял? – с подозрением спросила А-Цинь.

— Я же видел твои крылья. У цыплят таких не бывает.

Хотя.. по-настоящему взрослая птица вряд ли стала бы так настаивать на том, что она уже не цыплёнок. Скорее уж слёток, чем взрослая птица. Но А-Цинь напустила на себя важный вид и сказала солидным тоном:

— То-то же.

У Минчжу опять засмеялся.

Они взбирались всё выше. У Минчжу обронил, что у самой вершины порталы «отзывчивее».

— Как это? – не поняла А-Цинь.

У Минчжу хорошенько подумал, чтобы подобрать понятное объяснение:

— Через такие не промахнёшься. Приведут туда, куда душа лежит.

— А-а.. – неопределённо протянула А-Цинь.

— А то, думаешь, как я к тебе добирался? – сверкнул он зубами в усмешке.

А-Цинь, сообразив, о чём он говорит, покраснела и дёрнула рукой, но У Минчжу держал ещё крепче прежнего.

Хищные птицы – они такие: если уж поймали, то из когтей не выпустят.