Гоцюй

— Как у ворона, – машинально поправил У Минчжу, всё ещё не понимая, к чему она ведёт. – Воро́ны серые.

— Есть и полностью чёрные, – возразила А-Цинь, – но воро́ны всегда живут особняком. Они же не певчие птицы.

— И не хищные, – сейчас же сказал У Минчжу. – Они изгои. Им нигде не место.

А-Цинь выгнула бровь, но ничего не успела ни это сказать, потому что У Минчжу воскликнул:

— Хочешь сказать, что ты уродилась в мать – вороной?

— А если так? – испытующе сощурилась А-Цинь.

У Минчжу явно смутился от такой перспективы. Он что-то забормотал себе под нос, как будто пытаясь себя в чём-то убедить, потом сказал громко и со значением:

— Без разницы. Во-первых, ещё неизвестно, пробудилась ли в твоей матери кровь именно вороны. Я лично чёрных ворон никогда не видел. А во́роны чёрные. Так что ты прекрасно можешь оказаться воронёнком.

— А есть ещё и во-вторых? – засмеялась его логике А-Цинь.

— А во-вторых, вороной ты быть никак не можешь. Воро́ны не бывают веснушчатыми. И фазаны, как ты сказала, тоже не бывают.

— А во́роны? У воронов бывают веснушки? – со смехом спросила А-Цинь.

У Минчжу осёкся и пробормотал:

— И у воронов не бывает. Но если не ворона, не фазан и не ворон.. и с веснушками.. Чья же кровь в тебе пробудилась?

А-Цинь уперла руки в бока и сказала, важничая:

— Можешь хоть до ночи гадать, всё равно не угадаешь. Так-то!