Страница 48 из 134
43. Вороны и фазаны
— С какой стати мне рассказывать об этом врагу? – выпалила А-Цинь, когда У Минчжу вдруг поинтересовался, какой клан правит на горе Певчих Птиц.
У Минчжу так укоризненно на неё посмотрел, что она невольно смутилась, поняв, что перегнула палку.
— Птице из враждебного клана, – исправилась она, но прозвучало ничуть не лучше первого варианта.
— Разве это какая-то тайна? – кисло спросил У Минчжу, настроение которого явно ухудшилось. – И разве мы уже не оставили эти предрассудки позади?
А-Цинь не знала точно, поскольку до этого с птицами из «враждебного клана» разговор был короткий: крылья обрубили и на верёвке развесили. Но здравый смысл подсказывал, что лишнего говорить чужаку не стоит. Кто знает, как он воспользуется полученной информацией? В злом умысле она бы его не стала подозревать, но вдруг он сболтнёт об этом кому-то на своей горе случайно и это приведёт к каким-то серьёзным последствиям?
Видя, что А-Цинь прикусила язык и ничего не собирается рассказывать, а на последнюю фразу вообще ничего не ответила, У Минчжу заложил руки за спину и принялся разгуливать туда-сюда под деревом, рассуждая вслух:
— Править другими могут только сильные и умные птицы. Это явно не клан твоего петуха. Вероятнее всего, это клан цапель. Они ловкие, у них мощных крылья и острые клювы. Конечно, куда им до воронов, – тут же оговорился он с усмешкой, – меня-то они поймать не сумели.
— Это не цапли, – возразила А-Цинь.
— О, не угадал? – нисколько не огорчившись, приподнял брови У Минчжу. – Хм, дай подумать.. Ту глухую тетерю чествовали с размахом. Он..
— Почтенный житель горы. Старость уважаема. Клан должен быть не только сильным, но и многочисленным, чтобы обладать властью, – не удержалась А-Цинь. – А тетерева одиночки, клана тетеревов вообще нет.
У Минчжу внезапно засмеялся, тронул волосы пальцами и предположил:
— Это ведь не может быть клан воробьёв? Их-то уж точно много.
— Нет.
У Минчжу цокнул языком, досадуя, что А-Цинь всё ещё упорствует и отмалчивается, и продолжил гадать:
— Тогда кукушки? Журавли? Ласточки? Соловьи? Стрижи?
Когда счёт перевалил за два десятка (он что, ходячая, вернее, летающая энциклопедия? Даже она сама столько птиц не знает, хотя живёт среди них с самого рождения), А-Цинь замахала руками и воскликнула:
— Хватит уже! Долго ты ещё будешь..
— Пока не угадаю, – объявил У Минчжу и быстро, прежде чем она успела его прервать, протараторил ещё с дюжину названий, так и не добравшись до верного ответа.
— Фазаны, – сдалась А-Цинь. – Клан фазанов. Доволен?
— Фазаны? – переспросил У Минчжу потрясённо. – Клан фазанов правит горой Певчих Птиц?
А-Цинь сейчас же встрепенулась. Голос его отозвался ноткой разочарования, будто он ожидал услышать что-то другое. И чем ему фазаны не угодили?
— Всего лишь фазаны, – покривил губы У Минчжу. – Так откуда в них такая жестокость?
А-Цинь поняла, про что он говорит, и отвела взгляд. Это была очень неприглядная сторона горы Певчих Птиц, но эту «традицию» поддерживали веками. Вероятно, на горе прежде правил какой-то другой клан – синицы, быть может, потому что эти маленькие птички всегда отличались необыкновенной жестокостью, – а последующие кланы лишь унаследовали или переняли их обычаи. Строго говоря, синиц вообще не стоило причислять к певчим птицам, но раз они жили на горе Певчих Птиц, то таковыми их и считали.
— Мне эта традиция тоже не нравится, – хмуро сказала А-Цинь, – но кто бы послушал цыплёнка?
У Минчжу мотнул головой, отгоняя безрадостные мысли, и вприщур поглядел на неё.
— Что? – смутилась она.
— А ты, значит, наследница клана фазанов?
— Да, – с вызовом сказала А-Цинь. – Тебя что-то не устраивает?
— Понятно тогда, почему тебя обручили с петухом.
— И почему же?
— Фазаны – те же курицы, только летающие.
Такого варварского определения собственного клана А-Цинь ещё не слышала. Конечно, те и эти являлись дальней роднёй, но обозвать фазана всего лишь курицей..
— Ну ты и нахал, – потрясённо выдохнула она.
— Называла же ты меня вороной?
И А-Цинь поняла, что он всего лишь припомнил и отыгрался за прошлые обиды. Так вороны ещё и злопамятны?
— Общаться с курицей наверняка ниже достоинства этого молодого господина, – язвительно сказала А-Цинь ему в пику, – поэтому улетай и не возвращайся, раз уж ты выведал наши тайны.
— Ничего подобного! – вспыхнул У Минчжу.
А-Цинь раздумывала, к каким её словам относится это «ничего подобного». Не выведал тайны? Он ведь уже много чего узнал о горе Певчих Птиц: и как выглядит и растёт чжилань, и какие птицы числятся в стражах, и какой клан правит горой.. Его разведка явно уже увенчалась успехом, так почему он продолжает прилетать и выспрашивать? Что ещё он хочет узнать?
«Сомневаюсь, что у певчих птиц есть какие-то страшные тайны», – подумала А-Цинь.
Не считая храма с оторванными у чужаков крыльями.
— Я тебя курицей не считаю, – поспешно сказал У Минчжу, видя, что молчание затянулось.
А-Цинь невольно фыркнула.
— Ты фазанёнок, значит, – добавил он, засмеявшись, – поэтому у тебя веснушки?
— У фазанят нет веснушек, – возразила А-Цинь.
— О, ты единственный в своём роде фазанёнок с веснушками? – протянул У Минчжу.
А-Цинь нисколько не нравилось, что он всё время упоминает её веснушки. Она их – стараниями мачехи – терпеть не могла!
— Я не фазанёнок, – сказала А-Цинь.
У Минчжу опешил:
— Что? Но разве твой отец не глава клана фазанов?
— Да, но я не фазанёнок.
— О, – понимающе понизил он голос, – так твоя матушка..
— Нет! – сердито прервала его А-Цинь. О том, что покойная госпожа Цзинь «нагуляла» цыплёнка, слухи на горе Певчих Птиц ходили. Не так-то легко пресечь слухи, если птицы начинают щебетать.
— Но как тогда ты можешь не быть фазанёнком, если рождена от фазана? – удивился У Минчжу.
— Я ведь говорила, что во мне пробудилась древняя кровь, – пробормотала А-Цинь, подозревая, что пожалеет о своих словах, тем более что говорить об этом запрещалось, но ей хотелось поставить этого зарвавшегося ворона на место.
— Говорила, и что? – не понял он.
— А то, что древняя кровь пробуждается по-разному, – назидательно сказала А-Цинь, подняв палец. – Моя матушка тоже была пробуждённой кровью. Она из клана жаворонков, но родилась с чёрным, как у чёрной вороны, оперением.