Гоцюй

38. Героический, но придурковатый ворон

Когда А-Цинь решила вернуться к прополке, У Минчжу остановил её:

— Я сам.

А-Цинь нисколько не возражала, чтобы кто-то другой потрудился вместо неё, и с интересом ждала, когда он разуется и полезет в воду, чтобы хорошенько разглядеть его ноги. А вдруг он забылся и у него всё ещё птичьи лапы? Но У Минчжу поступил проще: взмахом руки вырвал все сорняки потоком духовной силы и бросил на А-Цинь торжествующий взгляд, точно напрашиваясь на похвалу. А-Цинь не стала скупиться и похлопала ему. Это было впечатляюще в самом деле, но от шпильки она всё же не удержалась:

— А если бы среди них были ростки чжилань?

— А они там были? – встревожился У Минчжу.

— Чжилань ещё не взошла, – успокоила его А-Цинь. – Но нельзя так бездумно рвать всё подряд.

Он красноречиво закатил глаза. Кто бы, мол, говорил, сама-то вообще на ощупь полола. А-Цинь смущённо кашлянула, и на этом тема была закрыта.

— Как они вообще выглядят, – спросил У Минчжу после паузы, – ростки чжилань?

А-Цинь с подозрительным прищуром поглядела на него, он вспыхнул и сказал:

— Не собираюсь я их воровать!

А-Цинь веточкой нарисовала на земле росток чжилань – каким он ей представлялся. На самом деле она сама не знала, как выглядят всходы. На других полях чжилань уже колосилась.

— Как ни погляди, сорняк сорняком, – заключил У Минчжу, глядя на рисунок. – Или ты просто рисовать не умеешь.

А-Цинь в сердцах швырнула в него палочкой, но он легко уклонился и засмеялся:

— Да ладно, я пошутил. Ты же красиво мне платок вышила.

А-Цинь нисколько не хотелось вспоминать, чего ей стоило вышить этот треклятый платок и с каким лицом У Минчжу разглядывал его изнанку.

— Ты ведь его не таскаешь с собой? – с подозрением спросила она.

— Конечно же, таскаю, – несколько удивлённо отозвался он и похлопал себя по груди. – Это моё сокровище. Я же говорил, что никому его не покажу.

А-Цинь широко раскрыла глаза на такое заявление, но потом подумала, что он просто не хочет опозориться: если кто-то увидит этот платок, особенно с изнанки, то решит, что вышила его какая-то косорукая птица, и засмеёт У Минчжу. Но всё-таки.. даже в шутку называть это «сокровищем».. Она поджала губы.

— А ты разве мой не носишь при себе? – разочарованно уточнил он.

— Ещё чего, – вздёрнула нос А-Цинь, но ни за что бы не призналась, что припрятала его с не меньшим старанием, как какую-нибудь драгоценность, в тайник под половицей.

— Пойдём в тенёчке посидим, – предложил У Минчжу, из-под руки взглянув на небо.

А-Цинь нисколько не возражала против того, чтобы побездельничать немного, раз уж «уроки» на сегодня были выполнены чужими стараниями. Но не успела она присесть на землю, как тут же вскочила и почти завизжала:

— Змея!

У Минчжу с удивлением и одновременно удовольствием посмотрел на А-Цинь, которая сейчас же спряталась за его спину, да ещё и вцепилась в одежду:

— Ты змей боишься?

— А ты нет?

У Минчжу поискал глазами змею, быстро наклонился и схватил её, ловко прижимая палец к нижней челюсти гадины и не давая ей раскрыть пасть. Змея могла только беспомощно извиваться вокруг руки.

— Вороны – отличные змееловы, – между делом заметил У Минчжу. – Здесь водятся змеи? Много?

— И-иногда.. заползают.. Она ядовитая?

У Минчжу некоторое время разглядывал змею, будто размышляя, стоит ли дать змее себя укусить, чтобы проверить, так ли это, но потом решительно свернул змее голову и сказал:

— Уже нет.

После чего набрал веточек, сложил из них костерок, нанизал змеиное тело на прутик и повесил над огнём.

— Что ты делаешь? – поразилась А-Цинь.

— Жарю змею, – просто ответил он.

Когда змея подрумянилась, У Минчжу преспокойно откусил от неё и протянул прутик А-Цинь:

— Будешь?

А-Цинь отчаянно помотала головой.

— Змеи вкусные, – оправдывающимся тоном сказал он, но настаивать не стал и доел змею сам.

— Вы.. вы там, поди, ещё и птиц едите? – дрожащим голоском спросила А-Цинь.

У Минчжу с лёгким недоумением посмотрел на неё:

— А что?

Он не отрицал!

— Как можно!

У Минчжу вприщур поглядел на неё, понял, что она имеет в виду, и лениво сказал в ответ:

— Так ведь это обычные птицы. Они не умеют превращаться.

— Цзинь-у чудовища! – выпалила А-Цинь.

— Оу, – спокойно отозвался он, – ты только сейчас это поняла?

— Ты.. ты..

— Но цзинь-я ничуть не лучше, – усмехнулся У Минчжу, глядя ей прямо в глаза. – Цзинь-у, по крайней мере, не отрывают крылья себе подобным.

А-Цинь поняла, что ворону как-то удалось пробраться в храм и подглядеть. Лицо её сразу стало унылым. В самом деле, какое она имела право так говорить о цзинь-у?

— Цзинь-я тоже чудовища, – согласилась она понуро.

Он засмеялся.

— Что смешного? – не поняла А-Цинь.

— Ничего. Просто подумал, что раз мы оба чудища, то у нас гораздо больше общего, чем мы думали, – объяснил он уже серьёзно.

«А мы разве думали?» – удивилась А-Цинь.

Но кто знает, что было в голове у этого ворона? Он опять засмеялся, превратился в чёрную птицу и стал упоённо кувыркаться на ветке.

«Нет у меня ничего общего с этой придурковатой птицей», – решительно подумала А-Цинь.

Но наблюдать за ним было весело.