Гоцюй

102. «Теперь ты должна на мне жениться»

Цзинь Цинь обхватила голову руками в безмолвном отчаянии. Растерянность У Минчжу сменилась тревогой.

— Что с тобой, Сяоцинь? – взволнованно спросил он.

— Что же я наделала!

— Показала мне крылья. – машинально ответил он.

— Вот именно! – с надрывом отозвалась она.

— И что с этим не так?

— Всё не так!

— О..

Он помолчал немного, ожидая, что она как-то объяснит это «всё не так», но девушка замкнулась в мрачном молчании.

— Послушай, – осторожно окликнул он её, – если я сделал что-то не так, скажи мне..

— Это я виновата, не ты, – угрюмо возразила Цзинь Цинь.

— Виновата в чём?

— Я не должна была показывать тебе крылья. Я совершила преступление. Мне придётся за это ответить.

Глаза У Минчжу широко раскрылись.

— Преступление? – проговорил он медленно, точно пробуя это слово на вкус. – Какое преступление?

— Я показала тебе крылья.

— Показать крылья – это преступление?

— Да.

— Я никому не расскажу, если ты об этом.. Но, птичьи предки, преступление? Почему.. Нет, в чём?

Цзинь Цинь нахмурилась:

— Нельзя показывать крылья. Никому, кроме своего мужа или жениха. Кому попало нельзя.

— Я разве кто попало? – с укором спросил У Минчжу.

— Ты не мой жених.

Вот оно! У Минчжу невольно засмеялся, заслужив от неё разгневанный взгляд. Но от сердца у него отлегло. Теперь, когда он понял причину её беспокойства, он легко мог обернуть ситуацию в свою пользу. Хватило бы и пары фраз. Оно и выеденного яйца не стоило, это «преступление».

— Это легко исправить, – заметил он уже серьёзно. – Просто нужно поменять.

Цзинь Цинь ответила ему растерянным взглядом. У Минчжу подождал, выгнул бровь. Неужто не поняла?

— Жениха поменять, – уточнил он и опять выжидающе уставился на неё.

Что, опять никакой реакции? Бровь У Минчжу поползла ещё выше.

«Если слов недостаточно, – подумал он, – придётся доказывать поступками».

Он расправил плечи и выпустил крылья, раскрыл их, точно собирался взлететь. Солнце прокатилось по ним волной радужных искр. Цзинь Цинь явно была потрясена их размахом. Верно, так близко она видела их впервые. У Минчжу подошёл к ней, сложил крылья куполом, накрывая и себя, и её. Солнечный свет померк, но внутри, там, где они стояли, не стало темно. Их освещало приглушённое сияние – изнанка его крыльев слабо, но узнаваемо светилась золотом.

— Так во мне пробудилась древняя кровь, – едва слышно проговорил У Минчжу.

Цзинь Цинь нерешительно ткнула куда-то в перья пальцем. По телу У Минчжу пробежали мурашки, перья встопорщились. Немного щекотно, но больше возбуждающе. Внутренняя сторона крыльев была чуткой, и это был очень интимный жест – трогать кого-то понизу. Он незаметно сглотнул, но не удержался и хихикнул.

— Ты трогала мои крылья, – торжественно провозгласил У Минчжу в ответ на её вопросительный взгляд.

— Не удержалась, – смутилась Цзинь Цинь.

— Тогда возьми ответственность, – потребовал он, пытаясь состроить суровое лицо, но видят птичьи предки, как нелегко было это сделать! Каждая клеточка его тела требовала, чтобы он ухмылялся во весь рот, как глупый птенец, настолько был счастлив.

— Мои крылья никому нельзя трогать, – объявил он, кое-как состроив серьёзную гримасу. – Твои нельзя показывать, а мои трогать. Но ты их потрогала. А это значит.. – Он сделал многозначительную паузу и объявил: – Ты теперь должна на мне жениться!

Цзинь Цинь, казалось, дар речи потеряла, когда это услышала.

— Что?!

— Же-ни-ться. Возьми на себя ответственность за то, что ты сделала, – строго повторил он, но глаза его так и поблескивали весельем.

— Что я сделала? – эхом откликнулась она, глаза её по-прежнему были широко раскрыты.

— Крылья мои трогала. Крылья цзинь-у могут трогать только супруги. Поэтому ты должна на мне жениться.

Она опомнилась наконец, мотнула головой:

— Что ты такое говоришь! Я не могу на тебе жениться. Как женщина может жениться на мужчине?

Именно такого ответа У Минчжу и ждал. Он кивнул и согласился:

— Не может. Поэтому я сам на тебе женюсь. И это решит нашу проблему.

— Нашу – что? – не поняла она.

— Нашу проблему с женихом. Не с тем женихом, – принялся объяснять У Минчжу, очень стараясь не закатывать глаза при этом, поскольку Цзинь Цинь опять глядела на него немигающим, непонимающим взглядом. – Показывать твои крылья можно только жениху. Трогать мои крылья можно только невесте. Но мы не жених и невеста. А вот если мы станем женихом и невестой, то кто тогда скажет, что я не могу смотреть, а ты – трогать? – Он прищёлкнул пальцами. – Проблема решена.

— Что с твоей логикой? – потрясённо выдохнула Цзинь Цинь.

— А что с ней не так? Сама посуди, мы с тобой золотые птицы, в большей или меньшей степени, наследники своих кланов, одного статуса. У нас много общего, не находишь? О каком петухе может идти речь? – настаивал У Минчжу, хотя речь о петухе вовсе и не шла. – Разве я не лучше него? Лучше жениха, чем я, тебе не найти. Как и мне невесты.

— Ты.. Да при чём тут.. Как вообще.. Что за ахинею ты несёшь?!

— Крылья трогала? Трогала. Так женись, – категорично сказал У Минчжу. – Смотреть можно, а трогать – это уже домогательство. А раз домогалась – женись. У хищных птиц так принято.

— Откуда мне было знать..

— И пёрышко моё ты забрала, – прервал он её. Нужно было «дожимать», пока она не опомнилась.

— Да ты мне сам его всучил! – возмутилась девушка.

— А залог? Мы залогами обменялись. Платками. Это считай, что помолвку заключить. Осталось поцеловаться только.

— Не буду я с тобой целоваться!!! – вспыхнула она.

— Можно и после свадьбы нацеловаться, – согласился У Минчжу, смягчая тон. – Для помолвки хватит и этого.

— Я уже помолвлена..

У Минчжу пренебрежительно фыркнул:

— С петухом-то? Да какой из него жених? Он даже летать не умеет. И пёрышка его у тебя нет, и платок ты ему не вышивала, и крылья ему не показывала. Ну и, само собой, крылья ты его тоже не трогала. Так кому из нас ты невеста?

Ошеломлённая его напором, Цзинь Цинь попятилась, открыла рот, чтобы сказать что-то или, быть может, возразить. Но У Минчжу был готов использовать главный козырь и использовал его без малейших колебаний.

— Или я тебе не нравлюсь? – припечатал он.