Страница 108 из 134
97. Сверчки и светлячки
«Как же мне нравится её улыбка», – подумал тогда У Минчжу и все силы приложил к тому, чтобы Цзинь Цинь улыбалась чаще. Он прилетал едва ли не каждый день и всякий раз приносил ей гостинцы – сладости или игрушки, но кроме радости иногда ловил её озадаченный взгляд.
Когда он в очередной раз прилетел, Цзинь Цинь с решительным видом протянула ему бамбуковую коробочку:
— Это тебе.
У Минчжу не спешил протягивать руку в ответ. Внутри что-то скреблось. Какие-то жуки? Не могла же она насобирать для него жуков, чтобы он их.. съел? Он запоздало пожалел, что подшутил над ней тогда, притворившись, что ест червяков.
— Я не ем жуков, – наконец сказал он.
— Это не еда, – рассерженно возразила она.
В коробке продолжало шуршать.
— О, так это боевые сверчки? – оживился У Минчжу.
Она ответила ему недоумённым взглядом. Ему пришлось объяснять, что на горе Хищных Птиц устраивают бои сверчков. Это её возмутило до глубины души, а его немало позабавило – когда она начала выговаривать ему, что нельзя стравливать бедных сверчков развлечения ради. А ради чего тогда, если не ради развлечения?
— Там светлячки, – закрыла тему Цзинь Цинь, пихнув бамбуковую коробочку ему в руки. – Это – светлячковый фонарь.
— Что это? – переспросил У Минчжу, который в первый раз слышал о чём-то подобном.
Цзинь Цинь со вздохом объяснила, для чего используют такие фонарики – чтобы не плутать в темноте. У Минчжу подкинул коробочку на ладони, глаза его вспыхнули озорством.
— Если держать его в когтях, можно пугать других птиц, – хихикнул он. – Вороны чёрные, их в темноте не видно. А светлячки похожи на призраков. Понимаешь?
Цзинь Цинь явно пожалела, что подарила ему светлячковый фонарь, и даже попыталась отнять его. Но У Минчжу поднял подарок высоко над головой и не без удовольствия наблюдал, как она безуспешно прыгает возле него и пыхтит:
— Я тебе его не для того подарила!
— А раз подарила, то забирать нельзя, – парировал он.
И конечно же, он воспользовался светлячковым фонарём – не по назначению! – когда вернулся на гору Хищных Птиц.
Дождавшись, когда стемнеет, он превратился в ворона и, крепко держа фонарик в когтях, облетел всю гору, выбирая те дорожки, которые чаще всего использовали его кузены в ночных вылазках за приключениями на свою гузку. Хотели приключений? Получайте! Они явно оценили его шутку: так улепётывали, что едва не потеряли сапоги! Ночному патрулю представление тоже понравилось, но тут уже улепётывать пришлось самому ворону. А они до самого утра рыскали по горе в поисках призрака. В общем, весёлая вышла ночка.
У Минчжу заливался смехом, когда рассказывал о проделке Цзинь Цинь. Та его шутку явно не оценила и спросила укоризненно:
— Ты что, цыплёнок, чтобы так себя вести? Сколько тебе лет?
У Минчжу с важным видом ответил, что он её старше, вполне себе взрослая птица, все перья на месте, ни клочка пуха.
— Разве взрослые птицы озорничают?
— Ещё как! Цзинь-У и Цзинь-Я всегда озорничали. Помнишь ту историю с десятью солнцами?
— У вас тоже такая есть? – после растерянного молчания спросила она.
— Ну конечно. Мы же народ Юйминь. У нас общее прошлое, а значит, и легенды общие. Цзинь-У и Цзинь-Я – как совок с метлой. Они были супругами. Потому вместе и забавлялись.
— Но разве Цзинь-Я не завидовала золотому оперению Цзинь-У?
— С чего бы ей завидовать, когда у неё самой было золотое оперение? – удивился У Минчжу.
— Тогда это была ревность? – неуверенно спросила она.
У Минчжу поглядел на неё с растущим интересом. Варианты легенд на двух горах всё-таки отличались. Так откуда ей известен тот, что рассказывают хищные птицы? Он спросил об этом и удивился, когда она смутилась столь простому вопросу. А потом призналась:
— Во сне видела.
У Минчжу сразу же стал серьёзным.
— Ты слышала Голос Крови? – хрипло спросил он. – Ты прямой потомок Золотой Пары?
Он невольно приложил ладонь к груди, чтобы унять расходившееся сердце. Воспоминания о кошмарах нахлынули разом, как наводнение, больно вкручивая в виски каркающие отзвуки слов – пророческих слов? – предрекающих ему гибель от крыльев потомка Золотой Птицы.
Он окинул девушку затуманенным взглядом, различил, как напряглись её плечи, и безошибочно понял почему – она понимала, о чём он говорит.
— Значит, и ты.. – тихо выговорил он. – Я тоже слышу голос древней крови.
Цзинь Цинь побледнела и отчего-то сжала кулаки. Видимо, и ей ничего хорошего голос крови не нашёптывал.
— И что он тебе говорит? – напряжённым шёпотом спросила она.
У Минчжу усмехнулся:
— Накаркать пытается. Но ничего из этого ещё не сбылось. И не сбудется.
— Не всему же верить, – закивала Цзинь Цинь так отчаянно, словно пыталась не его в том убедить, а саму себя. – Кукушка вон тоже накуковала глупости всякие, но если бы она и вправду могла будущее предсказывать, так оно уже сбылось бы, верно?
У Минчжу выгнул бровь:
— Кукушка? И что она нам накуковала?
— Что золотые крылья погубят гору Певчих Птиц.
У Минчжу поглядел на её отчего-то виноватое личико и решил разрядить обстановку полушутливым:
— Да не стану я трогать вашу гору, не переживай.
— Ну у тебя и самомнение, – протянула девушка, опомнившись. – С чего ты решил, что кукушкино пророчество было о тебе?
У Минчжу приосанился, провёл пальцами по волосам и объявил:
— О ком же, как не обо мне? Я потомок древней крови и воплощение Цзинь-У.
Цзинь Цинь смерила его недоверчивым взглядом:
— Но.. крылья-то у тебя чёрные, а не золотые.
У Минчжу с лёгкой улыбкой отозвался:
— Как знать, как знать..
Озадаченное выражение на её лице, когда она это услышала, ему понравилось. Она наверняка будет думать о его словах, а значит, и о нём, когда он улетит.