Страница 36 из 77
— Не видишь! Ты была обязана сразу показать мне! Я этого молодца со свету сживу — прогоню с мануфактур без единой рекомендации, пусть попробует найти место! – кипятился князь.
— Он ни в чём не виноват! — выступила я в защиту. — Михаил Егорович хороший специалист, и наказывать его за письма несправедливо!
— Это уже мне решать! А от тебя я жду, чтобы ты вела себя достойно своего положения! Не для того я тебя из нищеты вытаскивал, чтобы ты сама же губила своё будущее! — князь стукнул кулаком по столу, но тут же схватился за грудь и побледнел.
— Николай Петрович! — я бросилась к нему.
Назвать князя дедушкой язык никак не поворачивался.
— Ступай, — он отстранил меня. — слишком много воли я тебе дал. Будешь мне теперь отчитываться о каждом своем шаге. А уж твою судьбу позволь мне решать!
Я вспыхнула от обиды и несправедливости.
— Может быть меня в комнате запрете? До самой свадьбы с каким-нибудь стариком. Поэтому мама и сбежала…
Я осеклась под ледяным взглядом князя.
— Я все сказал, Ксения. Пока ты живешь в этом доме, изволь подчиняться.
Я вспыхнула и резко встала. На сердце было мерзко. Так бывает, когда сказал лишнее и сам это знаешь, но слов уже не вернуть.
Про маму не нужно было. Совсем.
Я вышла от дедушки, прошла к себе. Дуняша спросила, не буду ли я ужинать.
— Нет, — ответила я. — Принеси молока.
Выпила стакан, но внутри всё продолжало кипеть. Я прокручивала в голове упреки, злилась и не знала, как быть дальше.
Князь не вышел к ужину, как мне сказала Дуняша. Впрочем, я тоже осталась в комнате. Боролась с собственным упрямством и с мыслью, что первый шаг к примирению должна сделать я.
Но как же сложно перешагнуть через обиды! Расположение князя я терять не хотела. И дело было вовсе не в деньгах — просто мы теперь единственные родные люди друг у друга.
А потом, уже под вечер, в дверь постучали.
— Барышня, — лакей запыхался, — беда. Николаю Петровичу дурно.
Меня словно ледяной водой окатили.
Дедушка лежал в спальне на кровати, лицо перекошено, правая рука неподвижна. Он пытался что—то сказать, но губы не слушались. Издавал только невнятные звуки.
— Николай Петрович! — я бросилась к нему. — Доктора! Срочно позовите доктора!
Лакей убежал. Я сжимала холодные пальцы князя, не зная, что делать.
— Всё будет хорошо, — шептала я, хотя сама не верила в это. — Всё будет хорошо, слышите?
Николай Петрович лишь грустно взглянул на меня.
— Дедушка – прошептала я, чувствуя, как разом нахлынуло раскаяние. Возможно, если бы не наша стычка, ничего бы и не было.
Доктор приехал через час.
Вышел хмурый, снял очки, протёр их.
— Удар, — сказал он коротко. — Апоплексический удар. Дело плохо, барышня. Ближайшие дни решающие.