Страница 71 из 94
— Я заберу его и сейчас вернусь, — сказал мне Ретт. — Возвращайся в трейлер и держи дверь закрытой.
Я хотела возразить, но я просто чертовски устала. — Возвращайся немедленно, — приказала я.
Ретт ухмыльнулся, серебро его пирсинга сверкнуло в луче солнца, которому удалось пробиться сквозь послеполуденные облака. — Теперь от меня не избавиться. Я не Джейс, и мне похуй, если ты меня бросишь. Я просто буду следить за твоей задницей, пока ты не поймешь, что не можешь жить без меня.
Я уже поняла это. Как и в случае с Джейсом и Анджело, часть меня теперь принадлежала Ретту, и это никогда не изменится. Грейсон тоже, если быть до конца честной, даже если этот огромный, пугающий ублюдок был для меня полной загадкой.
— Я буду ждать внутри, — сказала я ему и поспешила обратно в трейлер, захлопнув за собой дверь. Мне не хотелось отгораживаться от Ретта, но еще больше мне нужно было, чтобы Джейс вернулся сюда до того, как приведет на наш след чертову полицию, армию и флот своими впечатляющими воплями.
Неудивительно, что он чертов рок-звезда — его легкие работали далеко за пределами чего-то нормального. Особенно когда он был в ярости.
Часть меня пыталась поверить, что такая реакция была вызвана тем, что он не знал о моем прошлом и тех годах, когда мы были порознь. Неужели его действительно так сильно беспокоило то, что мне пришлось нелегко, в то время как он жил как знаменитый миллионер? Когда, очевидно, он был таким гордым ублюдком, что был готов бросить меня в любой дерьмовой ситуации, пока я не отчаюсь настолько, чтобы обратиться к нему. Пока я не приползу обратно на коленях.
Я не была уверена, какая часть беспокоила меня больше всего… На самом деле, все это. Типично, когда дело доходит до стычки с Джейсом Адамсом.
В трейлере особо нечего было делать, кроме как передвигать пакеты с чипсами и едой и открывать несколько случайных шкафчиков в надежде найти что-нибудь классное. Я была удивлена, когда исследовала высокий тонкий шкаф, стоящий рядом с кроватью, и нашла гитару. Это была старая акустическая гитара со стальными струнами, и когда я вытащила ее, поднялось большое облако пыли. Я бы предположила, что кто-то давным-давно засунул ее туда и совсем забыл о ней.
Я села на кровать и положила гитару к себе на колени, меня наполнили воспоминания о том, как я точно так же сидела с гитарой, когда мне было десять, Джейс рядом со мной, держал мои пальцы на месте, пока учил меня основным аккордам. Он продолжал давать мне уроки годами, и теперь я навсегда связывала тяжесть инструмента и звучание музыки с ним.
Я не прикасалась ни к одному инструменту с того дня, как он ушел из моей жизни.
Понимая, что это плохая идея, я все равно провела пальцами по струнам, и они сами нашли нужные позиции — будто я никогда и не переставала играть. Да, конечно, я ужасно заржавела и медленно меняла аккорды, но мне не потребовалось много времени, чтобы снова поймать ощущение.
Эта акустическая гитара была довольно старой и, вероятно, нуждалась в хорошей настройке, но все равно звучала красиво — особенно когда я чуть подправила ее. Джейс всегда говорил, что моя суперсила — это слух: я с детства подстраивала его инструменты. У нас даже была шутка, — что я пою отвратительней чем разъяренные коты.
Позволить себе утратить любовь к музыке было почти так же больно, как и позволить себе исчезнуть в жалком существовании, ни разу не попытавшись изменить свою судьбу. Возможно, Джейс и ждал, что я вернусь к нему, но во мне было достаточно гордости, чтобы никогда этого не сделать. Только вот в итоге в одиночку я справилась ничуть не лучше.
Я потерпела полный крах. Во всех, черт возьми, смыслах я провалилась..
Бросив инструмент на кровать, мне пришлось дышать сквозь слезы, потому что я ни за что не собиралась снова разваливаться на части. Нет. Ни за что. Здесь, хоть и было неспокойно из-за вынужденной близости, но я должна была держать себя в руках. Еще несколько дней.
Ретт и Джейс еще не вернулись, поэтому, оставив гитару на кровати, я продолжила поиски в шкафчиках. В небольшом ящике на полу я сорвала джекпот, обнаружив три тяжелые чугунные кастрюли для приготовления пищи, а также несколько спичек и разжигателей. Потрясающе. Сегодня вечером мы не будем есть холодную фасоль прямо из банки.
Сегодня у нас будет горячая фасоль из кастрюли — и мы будем считать это, черт возьми, ужином уровня пятизвездочного ресторана.
Все равно собираясь выйти наружу и проверить, как там парни, я подняла одну из тяжелых кастрюль и отнесла ее к месту для готовки, устроенному в нескольких метрах от трейлера. Предыдущие жильцы сложили там небольшой круг из камней, а рядом оставили нарубленные дрова. Дерево уже было старым и хрупким, немного отсыревшим после недавнего шторма, но я решила, что с растопкой смогу его разжечь — если помочь сухими листьями и травой и учесть, что место защищено кустами и деревьями от ветра.
Парней не было на поляне, но время от времени до меня доносился голос Ретта, сопровождаемый ворчанием Джейса, так что я знала, что они в порядке, просто обсуждают это. Так что я вполне могу принести пользу, приготовив ужин.
Сделав еще пару ходок туда и обратно в трейлер, пока я присматривала за небольшим костром, вскоре я была готова готовить. У кастрюли была подставка и крюк, чтобы подвешивать ее над огнем, и я следила за тем, чтобы в огонь не попадало ничего зеленого — это уменьшило бы дым, который мог выдать наше местоположение. Если только кто-то не находился совсем рядом, они бы вообще ничего не заметили.
Когда фасоль закипела и начала булькать, я взяла гитару и вынесла ее к месту готовки. Несколько аккордов, которые я уже успела сыграть раньше, все еще звучали у меня в голове, и мне нужно было снова оживить музыку. Она требовала выхода, и несмотря на эмоциональную боль от возвращения к игре, я чувствовала, что пришло время.
Первые шаги к исцелению заключаются не только в том, чтобы отпустить прошлое, но и в том, чтобы принять те его части, которые я уже пыталась отпустить. Те части, которые я любила больше жизни. Те части, которые делали меня Билли Беллероуз.