Грязные истины

тридцать

БИЛЛИ

Никто из нас больше не поднимал тему с односпальной кроватью, пока открывали окна, проветривая помещение и делая его настолько пригодным для жилья, насколько это было возможно. Ретт захватил с заправки приличный набор продуктов, включая немного хлеба и фруктов, но, очевидно, ничего такого, что требовало бы наличия холодильника. Один был в трейлере, но, как и в другом доме, он был выключен.

— Фасоль в банке или консервированная колбаса на ужин? — Спросил Ретт, ставя свои пакеты на стол, чтобы мы могли увидеть весь ассортимент картофельных чипсов, крекеров, сыра, фруктов и консервов. Вместе с таким количеством бутылок воды, какое могло поместиться во второй сумке.

— Еще и десерт прихватил, — сказал он с ухмылкой, вытаскивая из-под рубашки третий пакет поменьше. Из него высыпалось около дюжины шоколадных батончиков. — Если что, проживем на шоколаде.

Это многое говорило о нашей нынешней ситуации, но вид моего любимого шоколадного батончика, лежащего там, наполнил меня настоящим счастьем. Как это ни печально, в последнее время в моей жизни было не так уж много поводов для празднования.

Это было почти то же самое, что получить оплачиваемый отпуск со всеми расходами.

— Я привыкла питаться очень небольшим количеством еды, — напомнила я им. — Мой рацион может быть довольно маленьким.

Джейс, который сидел на кровати подальше от нас, сварливый, как обычно, издал рычащий, раздраженный звук. — Ты получишь самую большую порцию, потому что тебе не помешает набрать вес.

Когда наши взгляды встретились, я не могла понять, что такого я сказала, что вывело его из себя. Возможно, все, зная Джейса. — Я также самая маленькая, так что само собой разумеется, что мненужно меньше всего еды, — парировала я, и он поднялся на ноги и двинулся вперед, магнетическое присутствие, с которым он родился, заставляло задыхаться в такой непосредственной близости.

Ретт продолжал раскладывать еду и воду по кучкам, в то время как Джейс наклонился надо мной, упираясь руками по обе стороны от стула, так что он полностью держал меня в клетке. Похоже, это его фирменный, чертов прием. Когда его лицо оказалось всего в нескольких дюймах от моего, он спросил: — Что с тобой случилось, Роза? Почему ты привыкла обходиться без еды? Твоя семья не была бедной, и они никогда не позволили бы тебе голодать, даже после их смерти.

Мое дыхание сбилось, воздух словно сжался в легких, и мне стало дурно. Этот разговор слишком опасно приближался к темам, о которых я никогда не могла рассказать Джейсу. Никому. — Я думала, ты сказал — больше никакого прошлого, — мне удалось выдохнуть, и его губы сжались в линию от раздражения.

— Может, не стоило упоминать, что тыголодала, если не хотела, чтобы я задавал вопросы.

Еще один глухой рык прокатился по его груди, и я была достаточно близко, чтобы заметить темные вкрапления в его голубых глазах. — Не думала, что тебя это волнует, — сказала я ему, и это не было подколкой. Это была правда. — Прошло много времени, Джейс. Раньше тебя это никогда не интересовало; почему тебя это волнует сейчас?

Он заглянул мне в душу, и мне было больно сидеть там, когда меня препарировал мужчина, который когда-то был мальчиком, которого я любила. Он больше не сказал ни слова, и я уже собиралась оттолкнуть его, когда он разразился чередой проклятий, оттолкнулся от стула и вышел из трейлера.

Шторм довольно быстро прошел, так что снаружи он будет в безопасности. Но будет ли то "снаружи" в безопасности от него самого??

Ретт тихо усмехнулся, и, клянусь всеми рок-звездами, я вообще забыла, что он в комнате. А учитывая, сколько обычно моего внимания достается Ретту, это говорило о том, насколько чертовски всепоглощающим мог быть Джейс. — Бедный малыш, — сказал Ретт с очередным смешком, когда мы услышали грохот. — Его большие-взрослые-чувства слишком велики для него.

Тяжело сглотнув из-за пересохшего горла, я покачала головой, во мне пульсировало замешательство. — Я действительно не понимаю, в чем его проблема… Прошло много времени с тех пор, как мы были в жизни друг друга, и он ни разу не искал меня. Ни разу не проверил, жива ли я вообще.

На этом веселье Ретта иссякло. — Не обманывай себя, Билли. Джейс, может, и не был в твоей повседневной жизни, но я чертовски уверен, что ты была у него на уме больше, чем он когда-либо признается. Я почти уверен, что он всегда намеревался однажды выследить тебя и, вероятно, разрушил бы бульдозером всю твою жизнь, которую ты построила, когда это произошло бы.

То, что Джейс был тем еще токсичным ублюдком, ничуть меня не удивило.

— Я много раз в жизни была почти бездомной и голодала. Ты хочешь сказать, что Джейс знал об этом и ни разу не попытался мне помочь? — Если это правда, значит, он был худшим из людей. Я бы никогда так с ним не поступила, окажись на его месте.

— Нет, боже, нет, — заверил меня Ретт. — Он нетакой мудак. Просто он так и не смог по-настоящему забыть тебя. Я думаю, часть его ждала, что ты побежишь к нему за помощью. Его эго не могло позволить ему, погнаться за тобой, после того, как ты его бросила. Все это полный пиздец, но правда в том, что ты — его муза и разрушение, и это никогда не изменится. Джейс не смог бы по-настоящему отпустить тебя, даже если бы это стоило ему жизни.

Быть чьим-то разрушением звучало ужасно, и все же я не могла поспорить. — Мне не нужна его жизнь, — прошептала я, моя боль была слишком велика, чтобы выразить ее словами. — Было бы просто здорово не испытывать его ненависти. Ссоры с Джейсом выматывают.

Ретт наклонился вперед и обнял меня. — Мир, возможно, пока нам не светит, но ты можешь быть уверена, Билли Беллероуз, ты никогда не столкнешься со своей травмой в одиночку. Не тогда, когда я рядом.

И это имело все гребаное значение. Некоторые люди не созданы для мирной жизни, и очевидно, что и я, и ребята из «Беллероуз» относились к этой категории, но пока мы вместе, у нас все будет в порядке.

— Пойдем найдем Джейса, пока он не проделал дыры во множестве деревьев, — сказал Ретт мне в шею, нежно целуя там. Я вздохнула от этого сладкого прикосновения.

Ретт поднялся на ноги первым, потянув меня за собой, и мы вместе вышли из трейлера. Снаружи не было никаких признаков лошадей — что было не удивительно, учитывая какую истерику закатил Джейс. Кстати, солиста «Беллероуз» тоже нигде не было видно, но я все еще слышала, как он бушует в подлеске. Если бы полиция была где-нибудь поблизости, они бы наверняка разоблачили наше убежище.