Страница 11 из 94
Пока все это не взорвалось в буквальном смысле огненным шаром. Пламя, которое унесло то, что осталось от моей семьи… и моего ребенка.
Психотерапевт наверняка сказал бы, что я скатываюсь по спирали рядом с Анджело — из-за того, что вскрылись старые раны и потери, с которыми я так и не разобралась. Особенно учитывая, что сейчас я прочно застряла в роли матери ребенка наследника мафии. Хотя, с другой стороны, психотерапевт мог бы просто назвать меня слабой, жалкой и посоветовать взять себя в руки.
И то, и другое, без сомнений, было правдой.
— Ангел, — прорычала я, наконец резко отворачивая лицо от его. Он почти согнулся пополам, чтобы оказаться на моем уровне, и ничуть не удивился, когда я размахнулась и влепила ему пощечину. Если уж на то пошло, когда он отпрянул и моргнул, глядя на меня сверху вниз со своего обычного роста, он выглядел… довольным. С этой чертовой ухмылкой и всем прочим.
Он снова приблизился ко мне на шаг, и мой желудок скрутило, пока я боролась с желанием убежать или… может быть, поцеловать его снова. Жалко. Полный бардак. Это была чистая правда.
Его глаза были прикрыты, когда он наклонился ближе, ухмылка оставалась на месте. — Если ты снова от меня исчезнешь, Белла, — протянул он мягко, и я вздрогнула от внезапного холода в воздухе. — Я без колебаний трахну тебя так, что ты снова почувствуешь себя живой, поняла? Мне нужно, чтобы ты с головой окунулась в игру, и мне это нужно сейчас. Здесь нет права на ошибку, или мы оба покойники. Ты, блядь, понимаешь?
Я кивнула, но в мыслях у меня было только" трахну тебя так, что ты снова почувствуешь себя живой". Почему мое тело напряглось при этой фразе, и не от страха… Как я могла что-то чувствовать к этому человеку, который теперь был мне чужим и частью той самой семьи, которая упорно трудилась, чтобы уничтожить меня.
Борясь с желанием закричать, я подавилась своим следующим вздохом, прежде чем вылететь из комнаты и направиться в свои личные покои. Анджело выделил мне мою собственную комнату, ванную и огромную гардеробную. Это было больше, чем я когда-либо имела прежде, и я жаждала безопасности, какой бы ложной она ни была, которую я чувствовала в своей тюрьме.
Ввалившись в свою комнату, я захлопнула за собой дверь и прислонилась к ней спиной. На секунду мне показалось, что за окном мелькнул свет, но когда я подошла, чтобы задернуть шторы, то ничего не увидела по другую сторону маленького балкона.
Не зная, что делать, моя энергия бурлила внутри, я ходила взад-вперед по комнате, мои ноги утопали в плюшевом сером ковре, пока я боролась с желанием закричать. Моя кожа пульсировала, зудела, раздражая меня до тех пор, пока мне не пришлось сопротивляться желанию расцарапать собственную плоть, соскребая ее с мышц и костей.
О чем, черт возьми, думал Анджело, целуя меня, пробуждая старые воспоминания, его руки вжимались в мою плоть так сильно, что я все еще чувствовала их прикосновение к своей коже? Как он, блядь, смеет! Как он смеет думать, что имеет правотрахнуть меня так что я почувствую себя живой. Он мне не нужен. Мне не нужен был ни один из них.
В конце концов, мне оставалось полагаться только на саму себя — и это никогда не изменится, сколько бы красивых, богатых и талантливых мужчин ни появлялось и ни исчезало из моей жизни. Моей гипертрофированной независимости я научилась тяжелым путем, и, если уж на то пошло, последние месяцы только укрепили во мне это убеждение.
Я ничего не слышала ни от одного члена «Беллероуз». Ни один из них не пытался связаться со мной после того, как Анджело заставил меня отправить сообщение. По крайней мере, насколько я знала, нет.
Я не могла винить их, поскольку они, без сомнения, верили, что я сбежала и бросила их, но они также знали, что мне угрожали похищением. Меня действительно похитили — и все равно от них не было ни слова, ни попытки узнать, в порядке ли я. Неужели мое короткое видеообращение оказалось настолько убедительным? Где те мужчины, которые борются за свою женщину? Я была ужасной актрисой и была уверена, что они сразу раскусят мою — пожалуйста, не ищите меня, мне здесь хорошо, — полнейшую чушь.
Горький смешок вырвался у меня, когда я, наконец, замедлилась, на моих предплечьях ярко выступили красные отметины там, где я царапала ногтями кожу в надежде облегчить свое смятение. Я была с Реттом несколько недель. Это не входило в мои жизненные планы. Мы с Греем едва были вместе, а Джейс... Ну, у Джейса было больше причин ненавидеть меня, чем у кого-либо другого.
Устраивать вечеринку жалости к себе из-за того, что ни одна из этих рок-звезд не бросилась мне на помощь, было жалко, а поскольку у меня едва ли остались остатки достоинства, мне нужно было немедленно разобраться с тем, что осталось от моей самооценки.
Я могла бы от многого отказаться во имя того, чтобы остаться в живых, но какой был бы смысл, если бы я потеряла каждую частичку себя по пути? С таким же успехом можно было бы прямо сейчас признаться в притворстве и понести за это наказание. Если бы не тот факт, что я бы тоже потащила на дно Анджело…
Но, по крайней мере, теперь я поняла, почему он поцеловал меня.
Я закручивалась по спирали. Я теряла себя в темном тумане в голове, и на это не было времени. Нет времени и нет шансов пережить этот фарс с Анджело.
Мне нужно было взять себя в руки, и первым шагом к этому было принять душ и выбрать платье.
Это был благотворительный гала-вечер, и я собиралась там быть.