Страница 30 из 41
Сейчас я только крепче взялась за дверь.
— Ты меня не знаешь. Убери ногу.
— Не уберу, пока нормально не поговорим.
— Мы уже поговорили.
— Нет, ты опять отрезала и решила, что самая правильная. А я, между прочим, могу не дожить до завтра. Людям, которым я должен, плевать на твои принципы.
— А мне плевать на твои долги.
На лице у него что-то изменилось.
Совсем немного. Улыбка исчезла. Глаза стали жестче.
— Вот как.
— Именно так. И если ты сейчас не уйдешь, я вызову полицию.
Я потянулась к цепочке, чтобы закрыть дверь окончательно.
Рома ударил плечом.
Цепочка дернулась, крепление с треском вылетело из старой рамы. Дверь толкнула меня в предплечье, я отступила, а он сразу вошел и захлопнул ее за собой.
Несколько секунд мы молча смотрели друг на друга.
Он тоже, кажется, понял, что только что сделал. Но назад не пошел. Наоборот, выпрямился, провел рукой по волосам и заговорил уже быстрее, раздраженно:
— Не надо устраивать спектакль. Я не грабитель какой-то. Просто на улице с тобой разговаривать невозможно. Сразу дверь закрываешь, полицию вызываешь. Я спокойно объясняю: мне сегодня нужны деньги. У тебя должны быть хоть какие-то накопления, золото, техника. Я возьму, потом верну. Сейчас вопрос жизни вообще-то, моей.
Я достала телефон.
— Выйди из моего дома.
Он выбил телефон из руки раньше, чем я успела разблокировать экран.
Телефон ударился о стену, упал под тумбу и погас.
Вот теперь мне стало страшно.
— Ты совсем с ума сошел? — спросила я. Голос прозвучал громче, чем ожидала. — Сейчас сюда приедут люди. Мастер и Костя. Они уже должны быть в дороге. Ты даже выйти спокойно не успеешь.
— Значит, быстро договоримся.
Он открыл верхний ящик тумбы и принялся выбрасывать на пол все подряд. Квитанции, перчатки, старые ключи, батарейки, пачку салфеток.
У меня внутри будто что-то лопнуло.
Страх остался, но поверх него поднялась такая злость, что руки перестали дрожать.
— Не трогай мои вещи.
— Тогда сама скажи, где деньги.
— У меня нет денег для тебя.
— Не ври! Ты никогда не умела нормально врать. Украшения где? Золото? Ты же не могла все продать.
Он шагнул в сторону комнаты.
Я схватила его за рукав.
— Вон из моего дома!
Рома резко развернулся и сжал мою руку выше локтя.
Больно.
— Да перестань ты дергаться! Я тебе объясняю, что меня убить могут, а ты опять думаешь только о себе! Всегда так было. Пока тебе удобно — ты добрая и правильная. Как только близкому человеку реально нужна помощь, сразу вспоминаешь про границы, деньги и полицию.
— Ты мне не близкий человек!
Я ударила его ладонью по лицу.
Не так сильно, как когда-то Костю. Там была ярость от нарушенных границ. Здесь получилось почти автоматически. Просто хотелось, чтобы он замолчал и убрал руки.
Рома замер.
Повернул голову обратно очень медленно.
Его лицо стало пустым. Без улыбки, без обиды, даже без прежней злости.
Он дернул меня на себя, а потом толкнул.
Я ударилась спиной о стену. Воздух вышибло из груди, перед глазами потемнело. Я попробовала удержаться, но нога поехала, тело повело в сторону.
Затылок встретился с углом тумбы.
Боль вспыхнула резко, горячо, сразу во всей голове.
Пол оказался рядом.
Некоторое время я просто лежала, не понимая, почему потолок двигается и откуда взялся этот гул. Потом вернулся звук. Тяжелое дыхание Ромы. Шорох ящиков. Его шаги.
— Вот видишь, — сказал он, и голос был одновременно злым и испуганным. — Сама меня довела. Я нормально хотел, а ты сразу руки распускаешь. Лежи теперь и не мешай, ничего с тобой не случилось.
Я попыталась подняться.
Пол качнулся. Желудок сжался, к горлу подкатила тошнота. Пришлось опереться на локоть и замереть.
Рома прошел в комнату. Начал открывать шкаф, выдвигать ящики. Что-то упало. Потом еще что-то.
Я смотрела на разбросанные по коридору вещи и чувствовала себя так, будто снова оказалась в той старой квартире. Только тогда я обычно молчала. Старалась не злить. Ждала, когда он успокоится.
Теперь это был мой дом.
Мой.
Дом.
— Ничего ты не найдешь, — крикнула я. Голос вышел хриплым. — У меня нет наличных. Убирайся, пока тебя еще просто заберут в полицию.
Он вернулся быстро.
Присел возле меня, тяжело дыша. В глазах металось что-то нервное. Он действительно был напуган. Не тем, что сделал. Людьми, которым задолжал.
Раньше я бы пожалела.
Сейчас хотелось только, чтобы он исчез.
— Карта где? — спросил он. — Телефон разблокируешь, переведешь сколько есть, и я уйду. Мне не нужны твои вещи, Вит, не усложняй.
— Я тебе ничего не переведу.
— Зачем ты опять это делаешь? Почему нельзя нормально?
Его взгляд остановился на моем ухе.
На маленькой золотой серьге.
Маминой.
Я поняла раньше, чем он протянул руку.
— Не трогай!
Попыталась отвернуться, но голова сразу закружилась. Рома схватил меня за подбородок и резко повернул лицом к себе.
— Отпусти!
Серьгу он дернул грубо, не разбираясь, как застежка снимается.
Мочку обожгло.
Я вскрикнула и ударила его по руке. В глазах выступили слезы, по шее потекло что-то теплое.
Рома отшатнулся, посмотрел на маленький золотой гвоздик в пальцах и почти довольно выдохнул:
— Вот. А говорила, ничего нет. За золото тоже деньги дают. Где вторая?
Он снова потянулся ко мне.
Входная дверь распахнулась так резко, что ударилась о стену.
Костя стоял чуть впереди. В темных брюках, светлой рубашке с закатанными рукавами, уже без следов утреннего похмелья. В одной руке держал пакет из строительного магазина, в другой телефон.
Он увидел меня на полу.
Рому рядом.
Кровь у меня на шее.
Серьгу в его руке.
И остановился.
Всего на секунду.
Но этой секунды хватило, чтобы воздух в прихожей изменился.
Лицо Кости стало совершенно неподвижным. Не злым. Злость я у него уже видела. Сейчас из него будто убрали все человеческое, что могло сомневаться, разговаривать и искать другой выход.
Глаза вспыхнули желтым.
— Вызовите скорую и полицию, — сказал он мастеру, не отводя взгляда от Ромы. — Нападение и незаконное проникновение. Адрес у вас есть.
Голос был спокойным.
От этого стало еще страшнее.
Рома быстро поднялся. Серьгу сжал в кулаке.