Страница 28 из 41
Глава 11
Виталина
Костя ушел не сразу.
Сначала он действительно собрал сахар. Не сделал вид, что собирает, пока я смотрю, а потом позвонил кому-нибудь и приказал заменить мне кухню целиком. Нет. Ползал по полу с совком, морщился от головной боли, время от времени упирался ладонью в шкаф и дышал так, будто веник оказался самым тяжелым инструментом, который он держал в жизни.
Смотреть на это было приятно.
Не потому, что я злая. Просто человек, который еще несколько дней назад приезжал ко мне с предложением продать дом и выражением лица «сейчас мы обо всем договоримся», сегодня стоял на коленях возле старого холодильника и собирал крупинки сахара из щели между досками.
Иногда жизнь все-таки умеет радовать.
Потом он позвонил мастеру. Разговор вышел длинный. Костя несколько раз объяснил, что новую кухню заказывать не надо, менять все шкафы тоже, привозить дизайнера тем более.
— Одна дверца, — терпеливо повторял он в телефон. — Обычная дверца старого шкафа. Петли, возможно, крепление. Нет, Сергей Павлович, ничего согласовывать со мной не надо. Согласовывать будете с хозяйкой. Я ночью сломал — я оплачиваю. Дом не мой.
На последней фразе он посмотрел на меня.
Я стояла у стола с кружкой и старалась не показывать, что услышала.
Дом не мой.
Для Кости это, возможно, было всего три слова. Для меня — почти отдельный поступок.
Мастер мог приехать только ближе к вечеру. Костя сообщил, что привезет его сам, потому что незнакомый мужчина может долго искать мой дом, а после ночных событий мне вообще не стоит открывать дверь кому попало.
— Я прекрасно умею открывать дверь мастерам, — сказала я. — Главное, чтобы они приходили трезвыми, одетыми и не пытались сделать мне волчат в прихожей.
Костя закрыл глаза.
— Ты теперь всю жизнь будешь мне это припоминать?
— Пока не решила. Возможно, только первые лет тридцать. Потом посмотрю на твое поведение.
— Очень великодушно.
— Я вообще добрая. Даже секатор убрала.
Он невольно покосился в сторону тумбочки.
Через двадцать минут приехал водитель. Костя выключил чайник, который зачем-то успел поставить второй раз, забрал телефон и остатки пиджака. Возле двери остановился, оглядел прихожую и снова полез в карман.
— Только не деньги, — сразу предупредила я. — Если сейчас достанешь пачку и положишь на тумбу, я тебя ею же и ударю.
— Хотел проверить, взял ли ключи.
— Ключи от машины у меня.
— Точно.
Он выглядел совсем не как человек, управляющий строительной компанией и несколькими сотнями сотрудников. Рубашка порвана, волосы растрепаны, голова болит, ключи отобрали, ночью связывали веревкой и угрожали секатором.
Но даже в таком состоянии Костя умудрялся занимать половину прихожей.
— Я буду около шести, — сказал он уже серьезнее. — С мастером. До этого тебе лучше поспать. И если почувствуешь, что после ночи тебе плохо, позвони. Я приеду.
Он задержал на мне взгляд. Не полез целоваться, не стал снова объяснять, что любит, и даже не попытался обнять. Просто кивнул и вышел.
Я закрыла за ним дверь.
Потом калитку.
Вернулась в дом и впервые за последние часов десять осталась одна.
Тишина оказалась какой-то неправильной.
После ночного ора, грохота, рычания, падения чашек, и длинного разговора о волках дом будто тоже не понимал, что теперь делать. Холодильник гудел. Часы тикали. За окном проехал грузовик со стройки. Все было как всегда, только на полу возле шкафа остались царапины от когтей.
Я постояла посреди кухни, потом села за стол и посмотрела на кружку, из которой пил Костя.
Надо было убрать.
Я не убрала.
Вообще, со всем произошедшим следовало обращаться по порядку. Сначала принять тот факт, что оборотни существуют. Потом понять, что один из них собирается снести половину района, но мой дом теперь обещал не трогать. Потом разобраться с истинной парой, внутренним волком и признанием в любви. И уже после этого решить, как я сама отношусь к мужчине, который способен одновременно управлять огромным бизнесом и пытаться съесть землю из цветочного горшка.
Мысли постоянно перескакивали с одного на другое. Я вспоминала огромную волчью голову на коленях. Потом Костю утром, связанного, несчастного и очень осторожного в словах. Потом его фразу о том, что я могу отказаться.
И самое неприятное — он действительно оставил мне право отказаться.
Было бы намного проще, если бы продолжил давить. Если бы заявил, что волк выбрал, значит, все решено. Тогда я разозлилась бы, выставила его за дверь и спокойно жила дальше. Ну, насколько спокойно можно жить, когда возле дома строят огромный комплекс, а бывший претендент на твой участок превращается в волка.
Но Костя сказал, что дом не тронет.
Сказал, что ждать будет столько, сколько мне надо.
И признание обратно не забрал.
Я встала, вылила остывший чай и решила заняться чем-нибудь полезным, пока не начала анализировать выражение его глаз и другие вещи, совершенно не нужные взрослой разумной женщине.
Уборки оставалось немного. Основное мы уже собрали вдвоем. Я протерла полы, поправила куртки, сложила обувь и временно примотала дверцу шкафа проволокой. Она встала криво, зато держалась. Костя бы, конечно, вызвал трех специалистов, заказал новые петли из Германии и попутно выяснил, что весь шкаф собран неправильно.
Я решила, что проволока прекрасно продержит дверцу до шести.
Потом попыталась поспать.
Легла, закрыла глаза и почти сразу увидела желтые волчьи глаза.
Перевернулась на другой бок.
Теперь перед глазами появился Костя с веником.
Еще через пять минут — Костя без брюк.
Я резко села.
Все. Спать отменяется.
К обеду организм напомнил, что кроме последнего пирожка тети Нины в него давно ничего не попадало. Я сварила яйца, нашла половину батона и съела все прямо за столом, не перекладывая на красивую тарелку. Красивых тарелок у меня, если честно, и не было.
Надо будет купить новые.
Только не вместе с Костей.
Он наверняка выберет посуду, из которой можно накормить прием минимум на двадцать человек, и будет искренне удивляться, почему мне не нужен сервиз стоимостью с холодильник.
К вечеру я немного пришла в себя. Сходила в душ, вымыла из волос запах чужого парфюма и пыли, переоделась в мягкие штаны и свободную футболку.
Поставила вариться картошку.
План на остаток дня выглядел разумно: дождаться мастера, поесть и лечь спать.