Страница 24 из 223
Алексей Михайлович
1645–1676
«Тишайший» царь
Яркой и своеобразной духовной личностью был отец Петра I – Алексей Михайлович, второй царь из дома Романовых.
Родился он 10 марта 1629 года. До пятилетнего возраста оставался на попечении у царских «мам».
С пяти лет, под надзором боярина Бориса Морозова, он стал учиться грамоте по букварю, затем приступил к чтению часослова, Псалтыри и деяний Святых Апостолов.
В семь лет начал обучаться письму, а в девять – церковному пению. Когда ему было 11 лет, у него составилась маленькая библиотека. Из книг, ему принадлежавших, упоминаются, между прочим, лексикон и грамматика, изданные в Литве, а также космография.
В числе предметов «детской потехи» будущего царя встречаются: конь и детские латы «немецкого дела», музыкальные инструменты, немецкие карты и «печатные листы» (картинки).
Портрет Алексея Михайловича.
Царский титулярник. 1672
Боярин Морозов одел в первый раз молодого царевича с братом и другими детьми в немецкое платье. На 14 году царевича торжественно «объявили» народу, а 16 лет он, лишившись отца и матери, вступил на престол московский.
Судя по отзывам современников, он обладал замечательно мягким, добродушным характером, был «гораздо тихим».
Алексей Михайлович был одним из образованнейших людей своего времени. Он сам писал и редактировал многие указы и первым из русских царей стал собственноручно их подписывать. Кроткий и религиозный, он был чрезвычайно любим народом, который дал ему прозвание Тишайшего.
Образ правления
Понимая необходимость более широкого образования, чем то, которое до тех пор получали царские дети, он взял в наставники своим детям ученого Симеона Полоцкого, который учил царевичей латинскому и польскому языкам.
Он любил видеть во всем вокруг себя порядок, гармонию, «чин»: «Без чина, – говорил он, – всякая вещь не утвердится и не укрепится».
«Двор московского государя, – говорил посещавший Москву англичанин Карлейль, – так красив и держится в таком порядке, что между всеми христианскими монархами едва ли есть один, который бы превосходил в этом московский. Все сосредоточивается около двора. Подданные, ослепленные его блеском, приучаются тем более благоговеть пред царем и честят его почти наравне с Богом».
В первые годы своего царствования Алексей Михайлович мало участвовал в государственных делах. Государством управляли воспитатель царя боярин Б. И. Морозов и тесть царя И. Д. Милославский,
Следуя традиции управлять государством по совету с боярами, Алексей Михайлович усердно готовился к заседаниям Боярской думы, как показывает сохранившаяся собственноручная его записочка: «о чем говорить с бояры».
Гуманный характер власти Алексея Михайловича отмечен иностранцами. По словам Мейерберга, достойно было удивления, что царь, обладавший беспредельной властью над народом, который привык к полному рабству, не посягнул ни на чью честь и имущество.
Алексей Михайлович строго соблюдал установленный чин и распорядок дня. Вот как описывает этот распорядок историк Костомаров:
«Все время его жизни было размерено по чину обрядности, столько же церковной, сколько и дворцовой. В четыре часа утра он был на ногах, и тотчас начиналось моление, чтение полунощницы, утренних молитв, поклонение иконе того святого, чья память праздновалась в тот день, чтение из какого-нибудь рукописного сборника назидательного слова, потом церемонное свидание с царицею, шествие к заутрени.
После заутрени сходились бояре, били челом пред государем; время для такого челобитья нужно было достаточное, потому что чем более боярин клал пред государем земных поклонов, тем сильнее выражал свою рабскую преданность. Начинался разговор о делах; царь сидит в шапке; бояре стоят перед ним; потом – все за царем идут к обедне; все равно, в будний день или в праздник, всегда идет царь к обедне, с тою только разницею, что в праздник царский выход был пышнее и с признаками, соответствующими празднику; на всякий праздник были свои обряды для царского выхода: в такой-то праздник, сообразно относительной важности этого праздника, царь должен был одеться так-то, например, в золотное платье, в другой – в бархатное и т. п. Точно так же и сопровождавшие его бояре соблюдали праздничные правила в одежде.
На обедню в будний день проходило времени около двух часов, в праздники – долее.
После обедни в будни царь занимался делами: бояре, начальствовавшие приказами, читали свои доклады; затем дьяки читали челобитные. В известные дни, по царскому приказанию, собиралась Боярская дума с приличными обрядами; здесь бояре уже сидели.
По полудни дела оканчивались. Бояре разъезжались; начинался царский обед, всегда более или менее продолжительный; после обеда царь, как всякий русский человек того времени, должен был спать до вечерни: этот сон входил как бы в чин благочестивой, честной жизни.
После сна царь шел к вечерне, а после вечерни проводил время в своем семейном или дружеском кругу, забавлялся игрою в шахматы или слушал кого-нибудь из дряхлых, бывалых стариков, которых нарочно держали при дворце для царского утешения».
Женитьба
В начале 1647 года государь задумал жениться. Собрали более двухсот девиц, из них отобрали шесть и представили царю. Царь выбрал Евфимию Федоровну Всеволожскую, дочь касимовского помещика, но когда ее в первый раз одели в царскую одежду, то женщины затянули ей волосы так туго, что она, явившись перед царем, упала в обморок. Это приписали падучей болезни. Опала постигла отца невесты за то, что он, как обвиняли его, скрыл болезнь дочери. Его сослали со всею семьею в Тюмень. Впоследствии он был возвращен в свое имение, откуда не имел права куда-либо выезжать.
Происшествие с невестою так подействовало на царя, что он несколько дней не ел ничего и тосковал, а боярин Морозов стал развлекать его охотою за медведями и волками.
Константин Маковский. Боярский свадебный пир. 1883
В 1648 году, 16 января, царь вступил в брак с Марией Ильиничной Милославской. Свадьба эта, сообразно набожным наклонностям царя, отличалась тем, что, вместо игры на трубах и органах, вместо битья в накры (литавры), как это допускалось прежде на царских свадьбах, певчие дьяки распевали стихи из праздников и триодий. Брак этот был счастлив, и Алексей Михайлович нежно любил свою жену.
Московский бунт