Мы были почти счастливы

У меня не было ощущения, что я делаю что-то не то. Наверное, слишком много за последние годы я делал то и теперь мстил самому себе за эти годы. Ведь в моем возрасте вроде бы проще быть взрослым. Ну уж нет.

Бутылку и лимонад мы убрали в рюкзак. Пересекли площадь перед «Технологическим институтом», и на этом наши силы кончились.

Остановившись возле памятника Менделееву, мы прошли за черные пустые клумбы, окружающие памятник, и сели на корточках сбоку, прислонившись к стене дома, на котором во всю стену простирается всемирно известная таблица. Я взял у Светки рюкзак и извлек бутылку.

Если бы бронзовый Менделеев скосил глаза влево, он бы с удовлетворением увидел, с каким увлечением употребляется его детище. Спросите у сотни человек, что изобрел не бронзовый, настоящий Менделеев, и вам ответят — водку. И только потом вспомнят про таблицу.

Как только я поставил бутылку, в кармане запел свежеподкормленный энергией из шавермы телефон.

Я достал трубку. Светка озабоченно произнесла:

— Жена?

Женой, впрочем, оказался писатель Соколов. Так сообщил экран телефона.

— Ну я тебя поздравляю, старик! — бойко начал он, не дав мне даже произнести «алле».

— С чем? — не понял я. Со Светкой? Писатель Иван Соколов жил на острове, в Кронштадте, и вряд ли мог быть в курсе моих амурных приключений. С чем еще можно поздравлять? С тем, что я с утра если и вяжу лыко, то какое-то некачественное. С чем?

— Как?! Ты не в курсе! Ты финалист.

Это да! Но финалист чего?

Я недоуменно молчал.

— Финалист «Российской книги». Ты уже отмечаешь?

— Да, — ответил я. — От тебя только сейчас узнал, но отмечаю со вчерашнего дня.

— Ну, с нами это бывает, — не удивившись, реагировал Ваня. — Только я тебя сейчас огорчу!

Он выдержал паузу, чтобы я подготовился огорчаться.

Всегда одно и то же — не без ложки дегтя.

Я подготовился.

— Финала не будет! Денег тоже не будет.

Про финал со Светкой я, конечно, забыл. Издательство, напечатавшее «Капибару…», подало книгу на престижный конкурс. В финал вышли пять книг — как оказалось, в том числе и моя. И за это уже должны были дать какую-то премию. Теперь премии не будет. Хотя пять минут назад еще не было и финала. Могу повесить себе невидимую медаль на грудь. Мне стало смешно, когда я подумал о том, что жюри премии «ограничилось выдачей грамот».

— Это нормально, с нами это бывает, — ответил я Ване.

Оценив шутку, Ваня хлюпнул в трубку.

— Я тут у памятника Менделееву. С девушкой, — раз­откровенничался я.

— Всё понял, старик. Много не пей.

«Мало тоже», — чуть не отшутился я, мгновенно поняв, что шутка банальна.

— Ну вот, Светка. Я в финале.

Светка была в курсе моих литературных дел. Более того, читала в сети рецензии на мою книгу. Когда ругали меня, она ругала рецензентов. Когда хвалили — радовалась, и это было заметно.

— Поздравляю!

Она, Светка, тоже была немного причастна к успеху! Она была моей верной болельщицей, а после проведенной на полу коммуналки ночи — еще и музой. Это вообще самый короткий путь в музы. Писатели любят храбрых девчонок.

— Вот и пришла знаменитость! У меня, по-моему, оторвался карман.

Карман на брюках и впрямь оказался порван, и я убрал телефон в куртку.

— Ты доволен?

— Тем, что порвался карман? Еще бы!

— Да я поняла, ты это любишь. Я про финал, — отреагировала Светка без улыбки.

— А финала не будет. И денег не будет. Как обычно.

— Почему?

— Не знаю, — легкомысленно ответил я и здоровой рукой обнял Светку за плечи. — Денег бы хотелось. Получить миллион и свалить в теплые страны.

— В Колумбию, — уточнила моя храбрая муза. — Скоро почки полезут! — невпопад добавила она.

— Как бы у нас не полезли, если будем так пить. — Я поднял бутылку.

— Да, пора завязывать. К лету надо себя в порядок привести. Пошли спать?

— Согласен. Только напишу жене, что я жив.

Звонить ей не было никакого смысла.