Кровная связь

Скайлар понятия не имела, что именно предписывает Завет. Но даже если оставить Завет в стороне, народ никогда не примет на троне

Пожирателя

. Возмущение будет куда сильнее того, что уже охватило страну. И если так, то многие из тех, кто сейчас поддерживает её, очень быстро отвернутся.

В этот момент она заметила, что королева наблюдает за ней. Скайлар подняла голову и встретилась с ней взглядом. Губы Оттилии едва заметно дрогнули.

О чём она думала, Скайлар понять не могла. Жалела, что не обладает более сильным Даром

Душечтеца

и не распознала её раньше?

Но Скайлар столько лет душила эту силу в себе. С той самой ночи. Столько лет убеждала себя, что она не Кровная. Возможно, королева всё равно ничего бы не почувствовала.

Когда Аксель закончил, король вновь обратил внимание на неё. Долгое мгновение он молча разглядывал Скайлар, затем почти с сожалением покачал головой.

— А я ведь всё гадал, как тебе удалось уйти той ночью.

Вот и всё. Больше ничего не скрывалось. Он открыто признал, что убил её мать. Что пытался убить и её саму.

«Беги, Скайлар».

Последние слова матери.

Скайлар заставила себя вдохнуть.

Не сорвись.

Потому что если она сорвётся сейчас, прямо перед ними всеми, исход будет только один.

— Тогда я даже не был уверен, что ты моя дочь, — продолжил король тем же мягким голосом. — С твоей матерью у меня была короткая связь, разумеется.

Рядом с ним Оттилия застыла и отвернулась к окну, словно сама мысль о другой женщине вызывала у неё отвращение. Король протянул руку и легко коснулся её талии.

— Краткая и ничего не значившая, — добавил он многозначительно.

Королева не повернулась, но накрыла его руку своей.

— Несколько лет спустя до меня дошли слухи, — продолжил король. — Разговоры. Шёпот на улицах. Всё это могло ничего не значить. Но я решил не рисковать.

Он смотрел прямо на Скайлар.

— Почти год ушёл на то, чтобы найти вас. Твоя мать действительно умела прятаться.

Пульс участился. Во рту появился привкус желчи.

Скайлар не могла отвести от него взгляд. Он спокойно рассказывал об убийстве её матери. О том, что ему было безразлично, погибнет ли вместе с ней собственный ребёнок. Наследник. Или просто ещё одна жертва.

Она уже едва выдерживала это. Не понимала, зачем он вообще рассказывает всё это. Чтобы показать свою власть? Чтобы напомнить, что может делать всё, что захочет?

Ей не хотелось слушать.

То чувство, которое она испытала на острове, вновь поднималось из глубины.

Сможет ли она?

Протянуться к нему силой?

Вытянуть из него жизнь прямо здесь, на глазах у всех?

Он заслужил это.

И какая разница, что будет потом, если она успеет забрать его с собой?

Она уже чувствовала, как её сила тянется к нему. Голодная. Отчаянная.

«Ты должен жить, Лар».

Следующий вдох ободрал горло.

Он был прав.

Она должна жить.

Не умереть здесь.

Не остаться пленницей.

Ради него.

Ради того, что ещё нужно сделать.

Рядом снова чуть шевельнулся Аксель. На этот раз он не прикоснулся к ней. Но этого движения хватило, чтобы она подняла взгляд. Он смотрел на неё. Хмурился. Не осуждая. Если присмотреться, за этим взглядом скрывалось беспокойство. Он чувствовал её состояние.

Скайлар едва заметно кивнула, пытаясь показать, что держит себя в руках. По крайней мере пока.

Король всё ещё не сводил с неё глаз.

— Командир моих дреков сообщила, что той ночью твоя мать убила моих людей, а потом убила и вас обеих. Мой

Навеватель

прислал мне образы её тела как доказательство. Он утверждал, что

Ветродел

разорвал тебя на части.

Король замолчал, и у Скайлар появилась секунда, чтобы представить это: дреков, стоящих над телом её матери. Отправляющих королю изображения, пока она сама пряталась в том переулке.

Тошнота подступила к горлу, но воспоминания уже вернулись. Дреки, ворвавшиеся в их дом на южной окраине Ватры. Мать, умоляющая её бежать. Стражник, бросившийся следом.

Бежать больше было некуда.

То, как тот стражник решил её убить. Как её тело отреагировало, когда в темноте сверкнул нож. Как её сила впервые в жизни вырвалась наружу. Побуждая забрать чужую жизненную силу. Смотреть, как лицо мужчины теряет цвет, как от ужаса выпучиваются глаза, как лопаются сосуды. Смотреть, как он падает на мостовую замертво. А потом ощутить, как в её тело хлынула сила: чудовищная, тошнотворная и одновременно пьянящая. Ей было десять лет, когда она впервые убила человека.

Вскоре после этого она встретила Олдрика и поклялась больше никогда не пользоваться своей силой. Не давать никому повода убить её за то, кто она есть. И никогда больше не поддаваться искушению отнять чью-то жизнь.

— Я почувствовала, что мой командир лжёт, знаешь ли, — продолжил король. — Её слабостью всегда были дети. Тогда у нас не было ни

Влиятеля

, ни достаточно сильного

Мыслечтеца

, чтобы докопаться до правды. Но в её чувствах что-то не сходилось, верно, Аксель?

Челюсть Акселя напряглась — это была единственная реакция, которую он себе позволил. Тогда ему было всего около двенадцати. Двенадцатилетнего мальчишку уже заставляли пользоваться даром, который ещё только формировался.

Скайлар не хотела его жалеть. Но всё равно жалела. Она заметила, как Зриан посмотрел на друга. Едва заметный кивок. Такой же короткий ответный кивок от Акселя. Безмолвный разговор, понятный только им двоим.

— На всякий случай я приказал казнить командира, — мягко добавил король. — Но ты так и не появилась. Со временем я решил, что ошибся. Что тебя действительно убили, как она утверждала. А поскольку официально тебя никогда не признавали, особой разницы не было.

Оттилия отвернулась от мужа. Лицо её стало жёстким. Скайлар не могла понять, что именно её раздражает больше: разговор об убийстве или напоминание о женщине, которая была у короля до неё.

— Что ж, — сказал король, хлопнув в ладоши и выпрямившись, — дракона ты не получила, но, возможно, ещё не всё потеряно. Думаю, эта сила даёт тебе преимущество. Особенно если учесть фамильяра Астрид.

Скайлар неожиданно бросило в жар. Почти так, будто ей хотелось защитить Бастета. Совершенно нелепое желание.

Но не она одна отреагировала. Рядом напрягся Зриан. Его плечи стали жёсткими.