Страница 30 из 190
До неё эти слухи не доходили. Впрочем, трудно следить за подобными историями, когда постоянно кочуешь с места на место.
Вот Кэм от такой истории пришёл бы в полный восторг.
Она вспомнила, как они лежали рядом на песчаном берегу и смотрели на Звёзды.
«Представь только, какая это свобода
,» — сказал тогда Кэм, проводя рукой по небу. — «
Летать там, наверху. Никто не сможет до тебя добраться. Никто не сможет причинить тебе боль.»
Она лишь урывками знала историю того, как Кэм оказался в труппе. Но ей было известно главное: родители выгнали его из дома. Они отвернулись от него за то, что он не оправдал ожиданий, возложенных на ребёнка-Кровного.
Иногда Скайлар мечтала найти их. Найти и оставить на них такие шрамы, которые окажутся глубже тех, что они оставили в душе Кэма.
Она фыркнула.
Никогда этому не бывать.
Драконы достаются только королевской семье.
«Никогда не знаешь. Может, где-то существует мир, где драконы выбирают не только королевских детей.»
— Так что? — вслух спросила она.
Все трое мужчин уставились на неё.
Да уж. Очаровать их явно не получилось.
— Так что? — переспросил седой. — У королевской семьи нет лунного дракона.
Он произнёс это медленно, будто разговаривал с круглой дурой. И Скайлар стоило немалых усилий не потянуться к своей шпильке.
— А значит, кто-то ещё побывал на острове так, что об этом никто не узнал, — продолжил мальчишка, и в его голос вновь вернулся восторг. — Значит, где-то есть ещё один всадник.
Мужчина с угольно-чёрными глазами покачал головой.
— Куда вероятнее, что кто-то увидел дракона и вообразил всадника. Если дракон вообще существует. А может, это просто слух, который пустили мятежники, чтобы дать людям ложную надежду.
— Нет, — твёрдо возразил юноша. — Это знак.
Седой фыркнул.
— Знак, говоришь? И чего же? Осторожнее, парень. Не успеешь оглянуться, как начнёшь рассуждать точь-в-точь как та поклонница Араха снаружи.
Дальше Скайлар уже не слушала. Женщина в синем плаще поднялась из-за стола и направилась к выходу.
А как же встреча?
Сердце тревожно дёрнулось.
Неужели она её пропустила?
Нет, не могла. Может, встречу отменили. Или перенесли в другое место.
Сохраняя дистанцию, Скайлар последовала за женщиной прочь от центра города, в тёмные переулки. В окнах ещё мерцал свет, но привычное гудение виталаса здесь почти не ощущалось. Видимо, они оказались в более бедной части города.
Где-то высоко над головой раздалось пронзительное «кик-кик-кик» хищной птицы.
По коже пробежали мурашки.
Скайлар свернула вслед за женщиной в очередной переулок, стараясь ступать как можно тише. Она убеждала себя, что всё под контролем. В конце концов, сейчас охотилась именно она.
И всё же пальцы сами легли на рукоять кинжала у пояса, одного из кинжалов Олдрика.
Впереди женщина в синем плаще остановилась. Скайлар вгляделась в темноту и увидела, как из тени выступил ещё один человек. На мгновение всё стихло. Женщина едва заметно качнула головой в сторону того места, где пряталась Скайлар. Понадобилось меньше секунды, чтобы понять: что-то не так. Понять, что всё это с самого начала было ловушкой.
А это могло означать только одно.
Олдрик. Он её подставил.
Она бросилась бежать раньше, чем успела осознать, от чего именно спасается. Но слева уже кто-то ждал удобного момента для броска. Сердце колотилось где-то в горле.
Скайлар нырнула под протянутые руки, перекатилась и тут же ударила ногой назад.
Судя по вскрику, удар пришёлся куда надо. Но позади уже приближался другой человек.
Она резко развернулась и вслепую полоснула кинжалом. Лезвие вошло в плоть. Раздалось болезненное шипение.
«Беги, Лар!»
В предупреждении она не нуждалась. Она и без того понимала, что влипла по уши. Чувствовала пульсирующую боль в голове и знакомую тошнотворную тяжесть в животе, которую испытывала всего пару раз в жизни. Она мчалась вперёд, когда позади кто-то выругался, а затем послышались новые голоса. Слова, которых она не понимала.
До конца переулка оставалось всего несколько шагов, когда она вдруг замерла. Не по собственной воле.
Проклятье.
Она не могла пошевелиться. Что-то удерживало её на месте прямо на бегу. Даже глаза застыли неподвижно. Они слезились, но моргнуть она не могла. Только сердце продолжало бешено колотиться по мере того, как нарастала паника. И ещё что-то. Нечто глубоко внутри неё, горячее и яростное. Оно металось, рвалось наружу, но тоже оказалось сковано чужой магией.
Послышались шаги. Затем голос. Знакомый голос. Потому что, сколько бы иллюзий ни накладывал Олдрик на свою внешность, изменить собственный голос он не мог.
— Я же говорил, что она быстрая.
Кто-то неодобрительно цокнул языком.
— Это она? — раздался незнакомый голос с грубым акцентом, царапающим и без того натянутые нервы.
— Да, — ответил Олдрик так спокойно и буднично, словно ничего особенного не происходило. — Она самая.
Чья-то рука схватила её за плечо, пальцы впились в мышцы. Но Скайлар по-прежнему не могла пошевелиться. Не могла даже повернуть голову и посмотреть, кому принадлежит эта рука. Не могла вонзить кинжал в эти пальцы и навсегда лишить их способности что-либо хватать.
В поле зрения появился Олдрик. Очередная маска. Очередное чужое лицо. Он смотрел на неё сверху вниз и слегка покачивал головой, словно искренне сожалел.
— Прости, Сахарок. Но у каждого есть своя цена.
Олдрик её продал.
Мысль ударила с такой силой, что на мгновение заглушила даже страх. А Кэм? Не он ли стоит за его исчезновением? Не он ли привёл их в Каменный Город, чтобы потом продать тому, кто предложит больше?
Она сверлила его взглядом. Внутри разгоралось что-то горячее, будто закипала сама кровь. На лбу выступил пот. Она боролась. Каждая клеточка тела кричала. Нет. Она не позволит этому случиться. Её не заберут. Она не станет сражаться за страну, которую предпочла бы увидеть в огне.
Олдрик прищурился. И на одно короткое мгновение Скайлар готова была поклясться, что увидела, как иллюзия дрогнула. Седина в волосах. Морщины на лице. Человек гораздо старше того образа, который он обычно носил. Он отступил на полшага назад.
— Я бы не рассчитывал, что это удержит её надолго, — резко бросил он.
Пальцы на её плече сжались ещё сильнее. Кто-то другой силой раскрыл ей рот. На язык легло что-то сладкое, приторный мёд, смешанный с незнакомой травой.