Кровная связь

Его серебристая чешуя мерцала в свете лун и была твёрдой под её ладонями. Магия отзывалась на его присутствие ровным пульсом, хотя голова раскалывалась, а тяжесть горя грозила разорвать её изнутри. Но это не имело значения. Мьёльнир был рядом и мог унести её далеко отсюда.

Она устроилась за его плечами. Смертоносные шипы возвышались у неё за спиной, словно драконы были созданы для того, чтобы нести всадников. Руки сами нашли опору у основания его шеи. Где-то на краю сознания отозвался тихий гул. Он ничего не говорил, но слова были и не нужны. Она чувствовала, что здесь ей рады. Что здесь о ней позаботятся.

Она не смотрела вниз и не позволяла себе даже на мгновение задуматься о том, что оставила позади. Вместо этого просто закрыла глаза и дышала.

И они взлетели.

Она не знала, сколько времени они провели в воздухе, прежде чем Мьёльнир повернул обратно к замку. Как она и ожидала, рано или поздно это должно было случиться.

Полёт казался самым естественным состоянием на свете, и она чувствовала, что Мьёльнир даже не напрягается. Он не уходил в резкие пике, не переворачивался в воздухе и не проделывал ничего из того, что она видела в его полётах со Зрианом. И всё же ощущение было таким же естественным, как втягивать энергию из окружающего мира. Словно она всегда умела это делать.

Наверху воздух был холоднее и почему-то чище. Ветер шумел в ушах, а благодаря своей силе она видела всё далеко внизу: улицы города и дальше, до самой красной пустыни на юге.

Кэму бы понравилось это увидеть. Мысль прорвалась сквозь все попытки её отогнать. Несмотря на все усилия защититься от воспоминаний о нём, она всё равно пришла. Трещина в сердце словно разошлась ещё шире, и боль захлестнула её.

«Дыши, Скайлар».

Мьёльнир не говорил с ней напрямую, но его присутствие обволакивало сознание, приглушая ту пустоту, которая поджидала её там, внизу. Она чувствовала, как Кайда пытается до неё достучаться, и надеялась, что Астрид и Бастет смогут защитить её, пока она не вернётся.

Кэм мёртв. Сколько бы раз она ни повторяла это про себя, какая-то часть её всё равно отказывалась верить. Она чувствовала одновременно оцепенение и изнеможение. Его голос, обычно такой ясный в её сознании, теперь молчал. Кэм мёртв. Возможно, он был мёртв всё это время. Она опоздала и не смогла спасти единственного человека во всём мире, который был ей дорог. Единственного человека, которого она должна была спасти.

Горечь жгла глаза. Она заставит их заплатить, как и обещала Астрид. Может быть, не сейчас. Но позже. Они хотят наследника? Что ж, они его получат. Она уничтожит их всех. А потом сожжёт страну дотла. Больше не будет поединка. Больше не будет призыва. Потому что, когда с этим будет покончено, не останется и самой Ватры.

Когда они начали снижаться к храму, Скайлар заметила небольшую толпу. Благодаря магии лица внизу постепенно становились всё отчётливее. Король и королева. Астрид и Зриан. Аксель. Среди дреков и ведьм стояли придворные. Все они смотрели вверх. Она не имела ни малейшего представления, как они узнали, но было ясно: они вышли посмотреть на неё.

«Мне продолжать лететь?» — спросил Мьёльнир.

Скайлар расправила плечи.

«Нет. Рано или поздно мне придётся встретиться с ними».

Она чувствовала, как сила гудит в венах, пока они снижались, и надеялась, что сумеет удержать её под контролем. Если король попробует что-нибудь сказать…

Астрид. Кайда. Люди, которых она должна защитить, пока действует кровная связь.

Лица собравшихся вытянулись, когда Мьёльнир коснулся земли и сложил крылья. Он негромко зарычал. Все невольно отступили назад. Все, кроме Зриана, который смотрел на дракона с выражением, которого она не могла понять, и Акселя, который смотрел не на Мьёльнира, а на неё.

Скайлар соскользнула со спины дракона так, словно мышцы сами знали, что делать. Словно она родилась для этого. Наверное, так и было, даже если прежде она об этом не знала.

Она чувствовала на себе взгляды короля и королевы, но не решалась посмотреть в их сторону, боясь того, что может сделать. Краем глаза заметила Астрид. По одну сторону от неё стояли Бастет и Кайда, по другую Гвен и Бьорн.

Никто не произнёс ни слова.

Скайлар отвернулась. Ей было всё равно, что они думают. Всё равно, правильно ли она поступила. Она не хотела говорить ни с кем из них.

Но за спиной послышались шаги. Сначала она решила, что это Зриан идёт требовать объяснений, почему она оседлала его дракона. Но когда оглянулась, увидела, что Зриан и Мьёльнир смотрят друг на друга, явно ведя безмолвный разговор. К ней шёл Аксель.

Он остановился, увидев её состояние, и поднял руки в миролюбивом жесте.

— Я слышал о твоём друге.

Он произнёс это почти шёпотом, так тихо, что остальные едва ли могли расслышать. Она заметила, как король быстрым шагом направился к Зриану, а рядом с ним шла Оттилия. Они предпочли расспрашивать сына, а не её.

Она не спросила, откуда Аксель узнал.

— Ты знал? — спросила она. Голос звучал ровно.

— Скайлар, я…

— Знал или нет?

— Нет. Клянусь.

— Я ненавижу тебя, — выплюнула она.

Она ненавидела его за то, что он заставил её поверить, будто в нём есть хоть что-то хорошее. За мгновения, когда позволяла себе доверять ему. За мгновения, когда хотела, чтобы он был рядом.

Его зелёные глаза спокойно встретили её взгляд.

— Я знаю.

Он сделал ещё шаг вперёд.

— Скайлар, мне так жаль. Правда жаль. Я не могу представить, через что ты сейчас проходишь. Но я знаю, каково терять близких. И если есть хоть что-то…

— Не смей, мать твою, сравнивать. Твоя мать сама выбрала свою судьбу. Она знала, чем рискует, и всё равно пошла на это. Кэм ничего не выбирал. Ты даже представить не можешь…

Но закончить не смогла. Горло сжалось. Даже его имя причиняло боль. Слёзы застилали глаза, и она часто заморгала.

— Скайлар, — прошептал Аксель, протягивая к ней руку.

— Я сказала, не надо!

Крик вырвался вместе с магией. Сила хлынула наружу и ударила Акселя, отбрасывая его назад. Он пролетел около метра и тяжело рухнул на умирающую траву. Над храмом снова раскатился гром.

Аксель приподнялся на руках и посмотрел на неё снизу вверх. Больше никто не рискнул приблизиться.

— Никогда больше не приближайся ко мне.

С этими словами она развернулась, оставив его лежать на земле, и одна направилась обратно в свою комнату.

Потому что теперь у неё осталось только одиночество.