Стихийный Компасс

Джастис заколебалась, и через нити нашей связи я почувствовал, как она нервничает и не знает, как справиться с этой ответственностью.

— Просто будь собой, — тихо сказал я, свободной рукой убирая назад несколько выбившихся рубиновых прядей. — Ты более чем достойна.

Она улыбнулась мне, и её природная уверенность вернулась. Кивнув — жест, придающий сил, — она выпустила мою руку и шагнула в толпу. Люди расступились, образовав узкий проход, и этот жест уважения мне понравился.

Первым заговорил Джепати, улыбаясь своему народу. Его волевое лицо было поднято под гордым углом.

— Спасибо всем, что собрались здесь отпраздновать возвращение нашего дитя. Джастис — это всё, на что мы надеялись, о чем мечтали и молились. Годы, проведенные в разлуке с ней — мое самое большое сожаление за всю мою долгую жизнь.

Он выглядел усталым, часть гордости покинула его, и я заметил, как Джастис отреагировала с сочувствием: она положила руку ему на лоб, утешая и ясно давая понять, как сильно любит отца.

Джепати продолжал говорить, и было столь же очевидно, как сильно он обожает Джастис. Но знал ли он её по-настоящему? Ту настоящую Джастис, что скрыта в самой глубине души — ту, которая обожает музыку кантри, даже самые дурацкие ритмы, где гнусавости больше, чем слов?

Знал ли он, что ей нужно напоминать о еде, но когда она всё же ест, то обожает острую каджунскую кухню, красные яблоки, леденцы с малиновым вкусом, красный «Скиттлс» и острые кукурузные чипсы с огромными кусками сальсы? Красный цвет был её темой задолго до попадания в рубиновые земли.

Знал ли он, что она доверяет крайне редко, но если ты прорвался сквозь её барьеры, она отдает тебе всё свое сердце? И что она будет сражаться за тех, кого любит, яростнее, чем кто-либо другой? Она уже давно сражается, спасая людей из моей стаи.

Знал ли он о её прошлом? О прошлом, которое оставило шрамы на её теле и душе? Потому что если он не знал о ней этого дерьма, то недостаточно просто гордиться её красивым лицом и безупречными речами. Даже если в этом она была великолепна.

— У меня в жизни было не так много возможностей выступать на публику, — сказала она, и её голос звучал немного напряженно. — Моя прошлая жизнь, до того как я приняла земли самоцветов, не имела ничего общего с тем временем, что я провожу здесь. Я безмерно благодарна за эту возможность. — Она ослепительно улыбнулась, и я пожалел, что в комнате находится на несколько сотен человек больше, чем мне бы хотелось. — Спасибо моим родителям за то, что приняли меня с такими распростертыми объятиями. Спасибо моим друзьям и семье, которые проделали этот путь, чтобы быть со мной и поддержать мое единение с камнями. Я всё еще не уверена, что достойна быть вашей принцессой, но обещаю, что всегда буду делать всё возможное, чтобы чтить и уважать вас и ваши традиции.

Её глаза встретились с моими, и я заставил себя не двигаться к ней. Черт, она притягивала меня так, как ничто в мире никогда не притягивало.

Глава 22

ДЖАСТИС ВИНТЕР

Речь была почти закончена, и у меня даже не хватало слов, чтобы описать, как я была этому рада. Если бы кто-то сказал мне, что статус принцессы требует публичных выступлений, я бы отказалась от этой роли немедленно. По крайней мере, это казалось навыком, который придет со временем, так что я просто старалась не ляпнуть какую-нибудь глупость.

Конец моей речи состоял из благодарностей супам. В особенности моим родителям: их блестящие глаза были прикованы к мне, пока они гордо улыбались. Сегодня я их не подвела, и это был огромный груз, свалившийся с моих плеч.

— Мне осталось поблагодарить еще одного человека, — сказала я, переходя к последней фразе. Отыскав его глаза в толпе, я едва удержала себя от того, чтобы не перепрыгнуть через этот подиум и не броситься к нему. Что бы ни происходило между нами, это превосходило всё, чего я когда-либо ожидала. Узы истинных пар не шутят. — Джейкоб Компасс буквально изменил мою жизнь.

Все взгляды обратились на высокого, загадочного и чертовски привлекательного фейри, стоявшего в стороне. Он не выказал ни малейшего признака смущения от того, что сотни самоцветов пялятся на него — и что некоторые из этих взглядов были совсем не дружелюбными. Он просто смотрел на меня. С той интенсивностью, о которой пишут песни о любви. Это заставляло меня чувствовать так… много. В животе всё закружилось при одном воспоминании о нашем поцелуе.

— Несколько лет назад я попала в плохую ситуацию, — продолжила я. — Это была не первая моя беда, и, если моя удача останется прежней, не последняя, но именно она изменила мою жизнь. Меня спасла самая удивительная семья, своего рода стая. Они приняли меня и сделали своей. Джейкоб и его родные — одни из самых важных супов в моем мире. Как многие из вас знают, Грейс, еще одна драгоценная принцесса, тоже является частью этой семьи, и я надеюсь, что однажды мы с Джейкобом сможем иметь такую же двойную связь между мирами, семьями и обязанностями. Думаю, — я пожала плечами, хотя сердце в груди бешено колотилось, — в этот момент все мои мечты сбудутся.

Грянули аплодисменты, но я почти не слышала их — мои чувства пошли вразнос. Я не планировала публично «заявлять права» на Джейкоба, и теперь не знала, как он отреагирует.

Черт, черт, черт!

Мне определенно нужно записывать речи и придерживаться сценария, потому что, когда я иду на поводу у интуиции в признаниях, это никогда не заканчивается добром. По правде говоря, у нас с Джейкобом ничего не двигалось медленно, и, судя по всему, в этом новом скачке вперед виновата была я. Но за последний месяц я скучала по нему так сильно, что теперь, повзрослев и отпустив тьму, могла признать: я хочу этой связи.

Я прижала руку к груди, пока фейри вокруг продолжали хлопать. Мои эмоции были обнажены, словно я только что прорубила путь прямо к себе в грудную клетку, выставив сердце и душу напоказ. Я даже не могла взглянуть на Джейкоба из страха перед тем, что увижу в его глазах.

Чья-то рука резко вцепилась в мое предплечье, когда я спускалась с подиума; не больно, но достаточно сильно, чтобы вырвать меня из панических мыслей. Лицо матери возникло перед глазами — она притянула меня к себе, будто собиралась обнять.

Вместо этого в мое ухо вонзился её яростный шепот:

— Джастис, — прошипела она. — Что это, черт возьми, было?