Страница 34 из 75
Ступив в луч, я закрыла глаза — я всегда так делала, когда меня окружал поток мощи. Он пронес меня над водой и мягко опустил на песок. Толпа была уже в десять раз больше, чем когда я уходила.
Раздался рев — доказательство моей связи с камнями было налицо благодаря моему новому способу передвижения. Королевский дар.
— У тебя получилось! — воскликнула мама, бросаясь ко мне, чтобы обнять. Отец был прямо за ней, и впервые они обняли меня вдвоем.
И я не отстранилась. Та тьма мешала мне по-настоящему доверять мужчинам, но когда камни изгнали её из моей души, я обрела свободу доверять снова. Я была свободна.
Не только у моей матери блестели глаза, когда мы наконец отстранились друг от друга.
— Я чувствую себя по-другому, — призналась я, и мой голос едва был слышен из-за приветственных криков вокруг. — Я чувствую пылающее сердце камней по всей нашей земле. Их энергия наполняет меня жаром.
Джепати взял мое лицо в ладони, нежно придерживая его.
— Если поищешь, ты сможешь найти в этой связи и нас. Мы все подключены к одному источнику силы.
Он был прав. Погрузившись глубже в ощущения, я нашла сияющую тропу, соединяющую меня с родителями; тепло усилилось. Сегодняшний день принес слишком много эмоций, а ведь он еще даже не закончился.
— Идем, твои фейри ждут, чтобы поздравить тебя, — сказала Делория, всхлипнув.
Мои фейри.
Это было последнее, что я когда-либо рассчитывала услышать. Большую часть жизни мне везло, если у меня была собственная одежда, не говоря уже о
собственных фейри
. Но что ж, вот мы здесь, и хотя это совсем не та жизнь, которую я себе представляла, это было всё то, в чем я нуждалась, сама того не зная.
Когда мы подошли ближе, фейри закричали еще громче, так что в ушах зазвенело.
— Черт, — пробормотала я.
Катерина, оказавшаяся рядом, громко рассмеялась:
— Ты на верном пути к тому, чтобы стать моей любимой кузиной.
Сими лишь зыркнула на нее, прежде чем пожать плечами:
— Мы все уже несколько раз совершали вылазки на Землю, и должна сказать, мне нравится, как они говорят. Это так… по-настоящему.
— Я слишком много ругаюсь, — ответила я, стараясь сохранить улыбку. — Но я росла в суровых условиях. То, что у меня вообще есть хоть какие-то манеры — заслуга одного человека.
Одного невероятно важного человека, который прочно обосновался в моем сердце. Воспоминание о нашем недавнем объятии было одновременно болезненным и драгоценным.
— Ты думаешь, у тебя есть манеры?
Я почувствовала его за секунду до того, как он заговорил. Я обернулась так быстро, что волосы взметнулись вокруг меня; голова немного закружилась, когда я попыталась рассмотреть каждый дюйм Джейкоба Компасса.
Он был здесь. На нем был костюм.
Просто вонзите мне нож в сердце и оставьте умирать. Господи, я буквально не могла выносить того, как он выглядит, и того, что он наконец здесь, и…
— Как? То есть… что — что ты здесь делаешь? — заикаясь, выдавила я, гадая, слышит ли он меня сквозь рев толпы. Тем более что он стоял в добрых пятнадцати футах.
Его губы дрогнули — та самая полная розовая нижняя губа, которая так дразнила меня своей мягкостью, приковала мой взгляд.
— Я держался в стороне столько, сколько мог, — сказал он, направляясь ко мне той самой медленной, греховной походкой, которая заставляла меня думать о вещах… о которых не стоит думать в присутствии родителей и родственников.
— Кто. Это. Такой? — промурлыкала Катерина, подаваясь вперед и не сводя глаз с моего фейри.
— Мой, — добавила Сими, тоже делая шаг к нему.
В груди всё сжалось, и только благодаря стальному самообладанию я не разнесла их на миллион кусочков своей новой рубиновой силой.
— Это Джейкоб Компасс, — сказала я, и мой голос вибрировал от переизбытка эмоций. У некоторых даже не было названий — они обрушивались на меня быстро и мощно. Тьма исчезла, а на её месте было столько света, что я гадала, не вспыхну ли я и не умру ли от такой интенсивности.
— Компасс? — переспросила Сими. — Тот самый, из знаменитых четверняшек с Земли, о которых все твердят?
Этот мир очень быстро наверстал всё, что пропустил за время изоляции.
— Разве одна из твоих драгоценных сестер не пара его брату? — добавила Катерина.
— Да, пара моего брата, — ответил Джейкоб, подходя к нам.
Кузины выглядели так, будто у них сейчас потекут слюнки, пока они скользили взглядом по его мощному телу. Мне захотелось утопить их обеих. Убийства удалось избежать лишь потому, что он смотрел на меня так, словно мы были единственными существами во вселенной, несмотря на тысячи людей вокруг.
— Привет, — выдохнула я. — Я не ожидала увидеть тебя здесь, но всё равно искала тебя взглядом.
Я почувствовала на себе косой взгляд Катерины, и это меня не удивило. Здесь я была предельно резка с любым мужчиной, который пытался подойти слишком близко. Моя репутация уже разлетелась повсюду: не трогай принцессу без разрешения, иначе она сломает тебе челюсть. Мужчины… что тут скажешь? У них просто такие лица, которые хочется ударить.
Но не это лицо. С этим лицом мне хотелось делать… совсем другое.
— Ты выглядишь чертовски потрясающе, — сказал он, и это было правдой. Никто не может подделать такую искренность, особенно Джейкоб. Честность была одной из черт, которые я любила в нем больше всего. — И твоя душа кажется… легче.
Я шагнула к нему. Я не могла иначе — мы слишком долго были в разлуке, и мне нужно было почувствовать его энергию.
— Я сильно изменилась за то время, что провела здесь, — призналась я, втайне желая, чтобы зрители исчезли. Мы слишком долго откладывали этот разговор, и было бы здорово провести его наедине. — Как долго ты пробудешь здесь?
Он поднял руку и провел большим пальцем по моей щеке, медленно лаская её, и клянусь, я почувствовала это прикосновение каждой клеткой своего тела.
— Столько, сколько ты захочешь, — ответил он.
Мои глаза широко распахнулись.
— Серьезно?
Он кивнул с серьезным видом, но в его зрачках плясали искорки веселья. Он сказал, что моя душа стала легче… что ж, его тоже.
— Джастис? — позвала мама, в её голосе слышалось недоумение. — Ты собираешься поблагодарить свой народ? Они все пришли ради тебя.
Я обернулась и увидела, что родители смотрят в нашу сторону. В их взглядах, перебегающих с меня на Джейкоба, читалось неодобрение. Однако он и бровью не повел — спокойно отступил и кивнул.