Любовь под прикрытием

Глава 19

Как Вадим и говорил, меня вызывали на допрос, где задавали одни и те же вопросы. Показывали фотографии, среди которых, я узнавала, только Дениса.

Мне, наверное, стоило позвонить папе и рассказать, во что я вляпалась, но не хотела, чтоб они переживали. Я решила дать время Вадиму, надеюсь он во всём разберётся, и я просто забуду это всё, как страшный сон.

Но, как же я ошиблась на этот счёт. Нет, забыть бы я забыла, точнее мне бы помогли, только вот цена моей памяти, была бы моя жизнь. Я боролась за свою жизнь, как могла. С тем, кто пришёл в камеру и назвался моим адвокатом. Наверное, у него было мало времени, потому что он практически сразу перешёл к нападению.

Первый удар я получила под дых, которого я никак не ожидала и от которого меня скрутило пополам. Пока он что-то доставал из кармана, я немного пришла в себя. И я готова была драться, у меня были некоторые навыки рукопашного боя, которым меня научили в лагерях, но я никак не ожидала, что он накинет мне на шею петлю. Одной рукой я схватилась за удавку, а второй била его, царапала и пинала. И иногда удачно, потому что, петля иногда ослабевала, а мой убийца шипел от боли. Вскоре, я поняла, что у меня ничего не выходит, что силы меня покидают, и всё что я смогла, это нащупать тарелку и зашвырнуть её в стену. Она успешно ударилась об дверь и с грохотом упала на пол. После, я задыхаясь начала оседать, хватаясь руками за воздух.

Последние, что я слышу это бряканье замка. Затем резкий толчок и удар головой об угол кровати.

Вокруг слишком темно, трудно дышать, воздух, кажется, вязким и с трудом попадает в лёгкие. Мне хочется закричать или что-то сказать, пошевелиться, но я не могу. Не могу даже открыть глаза.

–

Юшка, ты ведь даже не знаешь, как я люблю тебя, как я скучал по тебе всё это время. –

будто сквозь вату слышу знакомый голос, и я бы слушала дальше, но меня проглатывает темнота.

Снова, звенящая тишина. Темно и холодно. Из меня, словно высосали все силы. Мне страшно быть одной в этой темноте, я ни вижу и не слышу никого. Я чувствую себя пустым местом, какой -то субстанцией, до которой никому нет дела. Я никто, я пустота, тёмная, угнетающая пустота.

Резкий свет в глаза, до боли. Если я могла закричать, я бы закричала или ударила. Но пустота, не может говорить и драться. Такое ощущение, что от меня остались только мои мысли, моё сознание, которое снова уплывало, погружая меня в темноту.

– Доченька моя, ты слышишь меня? Приди в себя моя, радость. – слышу мамин голос и её тихие всхлипы.

– «У меня ужасно болит голова и ломит всё тело. Хочу обратно в темноту, я к ней привыкла. Она никогда не сделает больно и не предаст, как это сделал Олег, который даже не Олег. Не хочу, чтобы было больно, не хочу, чтоб было светло.»

Меня снова, вырывают из объятий темноты. От света больно глаза. Слышу разные, не знакомые голоса, а также голоса родителей. Чувствую тёплое прикосновение к моей руке. И мне вдруг захотелось увидеть всех, кому принадлежат голоса. Я устала находиться в «нигде». Я хочу увидеть мамино с папой лица, чтоб они больше не переживали. Я хочу узнать поймали ли того, кто со мной это сделал? Сняли ли с меня обвинения. Я хочу посмотреть в глаза Вадиму. Я хочу жить. Я хочу жить! Я хочу чувствовать! Я хочу вернуться!

Приоткрываю глаза и щурюсь от яркого света.

– Мама. – у меня с трудом получается произнести, пересохшим губами.

– Слава богу. – слышу папин голос и пытаюсь улыбнуться.

– Пить. – прошу я и через, какое-то время, снова засыпаю.

***

– Где… – спрашиваю я, когда снова прихожу в себя и вижу рядом папу, но мешкаю, не зная, каким именем назвать Вадима.

– Вадим? – вдруг спрашивает папа, а я удивлённо киваю.

– Он вернулся в Москву. Как и обещал. – с какой – то укоризной в голосе отвечает папа. – Делом теперь занимается другое ведомство. Здесь, они закончили. – продолжает папа, беря меня за руку.

А мне становится грустно, от его слов. Да, я поставила условие, но он мог бы попрощаться. В тем более, после того, что случилось. А он просто сбежал. Закончил работу и улетел. А сам говорил, о любви. Или не говорил и мне всё это почудилось? Не важно, он говорил, что всё объяснит, а сам…

– С тебя, сняты все обвинения. Ты пробыла без сознания десять дней. – продолжает папа, через короткую паузу. А я не верю своим ушам, что так долго была во тьме.

– Мы уже думали, что ты… – папа смахивает слезу, а я крепче сжимаю его руку.

– Всё хорошо, папа. Я здесь, извините, что напугала. Я…я вдруг поняла, что хочу жить… – признаюсь я, в своих ощущениях, и в палату заходит врач.

Дальше идёт череда обследований, анализов, а через неделю, меня выписывают, под строгое наблюдение родителей.

Первое время, меня очень мучило головокружение и тошнота, и чтобы я не съела, всё непременно вырывалось наружу. За мной следили двадцать четыре часа в сутки. Маму сменял папа и наоборот. Они сидели рядом со мной, даже когда я спала, а спала я большую часть времени. Также в гости приезжала Оля, она то и дело, что цокала и мотала головой, глядя на меня. Я сильно похудела, а под глазами залегли синяки. Тему, того, что произошло никто не поднимал. Все хранили молчание, словно со всех взяли подпись, о неразглашении, до момента, пока я не сорвалась.

Настал момент, когда я не смогла больше сдерживать своих эмоций, не смогла делать вид, что ничего не произошло.

Укутавшись в тёплый плед, я сидела на террасе второго этажа и читала книгу, вдыхая свежий, осенний воздух. Я не заметила, как погрузилась в воспоминания, не услышала, как подошла мама и села рядом.

– Это, когда-нибудь пройдет? – спрашиваю, не поворачивая лица и вытираю слёзы.

– Не думаю, – после долгой паузы отвечает мама, а я удивлённо поворачиваюсь к ней.

– Я думала будут слова поддержки. Вроде, «все пройдет, всё будет хорошо.» – улыбаюсь, шмыгая носом и мама улыбается в ответ.

– Любовь не проходит так, быстро. Тебе, ещё придётся помучатся. – делает заключение мама.

– Ну спасибо. – хмыкаю я.

– Я ведь могла умереть. -вспоминаю я. – Он… даже не попрощался.

– Он сделал всё, как ты хотела. – подмечает мама.

– Он мог бы попытаться! – встаю с дивана и иду к перилам. – Однажды он сказал, что за любовь нужно бороться! А сам? Значит и не любил? Он просто улетел, мам. Понимаешь? Бросил меня!!! – начинаю плакать, уткнувшись в мамино плечо.

– Солнышко, он… возможно ему пришлось уехать?