Песчинка

— Коллега, масштаб объекта! Сместите вектор мысли на масштаб! — Семихатов быстро перечеркнул эту цифровую сетку длинными, сквозными стрелами, летящими от центра наружу. — Горизонт событий этой реликтовой сингулярности микроскопический, субмикронного размера! При таких масштабах львиная доля энергии уйдет не в оптический спектр, а в область жесткого рентгена и высокоэнергетического гамма-излучения. А как ведет себя вырожденный металлический водород ядра при встрече с такими квантами? Он для них — как легкий утренний туман для желтых автомобильных фар! Жесткие кванты прошивают недра насквозь, почти не передавая энергию. Вещество просто не успеет нагреться до состояния барьера, энергия улетит в верхние слои, оставляя ядро прозрачным для радиации!

— Отлично, водород прозрачен, но мы забываем про каменисто-железную основу ядра Юпитера! — Костров мгновенно принял эту подачу и размашисто набросал вокруг центральной зоны рваное кольцо из осколков. — Там силикаты, тяжелые металлы, вся таблица Менделеева! И этот новый фактор концептуально меняет правила игры. Тяжелые элементы сработают как идеальная радиационная броня! Они поймают ваш жесткий рентген, мгновенно поглотят его, вскипят сами и переизлучат энергию обратно, но уже в мягком, оптическом диапазоне! И вот этот вторичный оптический барьер уже гарантированно остановит падение материи!

— Ключевой фактор, абсолютно точное замечание про силикаты! Но ваша модель статична! — Семихатов подхватил этот мяч на взлете и стилусом яростно закрутил полярные вихри, выходящие из кольца Кострова вверх и вниз. — Соедините вашу радиационную броню с фактором вращения! Вокруг ЧД образуется аккреционный диск, а значит, переизлученное тепло не сможет расширяться симметрично, как свет обычной лампочки! Вращение полностью перенаправляет векторы энергии. Львиная доля жесткого излучения бьет узконаправленными полярными конусами. Они начнут нагревать недра Юпитера критически неравномерно, формируя чудовищную, невиданную конвекцию, которую дополнительно подгонят мощные джеты. Перегретая силикатная плазма у полюсов со свистом вырвется вверх, как пузыри в кипящем котле! А в освободившуюся зону разрежения, по экватору, абсолютно беспрепятственно хлынет свежий, холодный металлический водород. Система замыкается сама на себя. Новые факторы выстраивают идеальную причинно-следственную связь: она сама себя кормит, сама трамбует и сама заталкивает в жерло! Она сожрет планету изнутри!..

Дальше спор покатился по какому-то совершенно запредельному, ураганному маршруту. Физики уже не просто защищали свои первоначальные выводы — они на ходу подхватывали новые, только что всплывшие факторы и выворачивали их наизнанку. Напряжение этого интеллектуального пинг-понга росло с каждой секундой. Лазерный проектор едва успевал перестраивать многослойную неоновую сетку планетных недр вслед за стремительными ударами стилусов.

Аудитория дышала и жила в одном ритме с дуэлянтами, мгновенно взрываясь эмоциями на каждый новый вираж дискуссии. Зал то погружался в тяжелое, монолитное молчание, когда все несколько сотен человек одновременно уходили в глубокое обдумывание очередной реплики, то вдруг отзывался глухим, одобрительным бурлением, когда профессора на нижних ярусах начинали согласно кивать на удачное концептуальное решение. Ещё через минуту по крутым ступеням амфитеатра проходила новая волна — аспиранты на задних рядах скептически качали головами, шепотом спорили друг с другом, категорически не соглашаясь с очередным рискованным допущением, и тут же затихали, когда поединок у панели выходил на очередной виток. Эмоции захлёстывали ФИАН, превращая строгую академическую трибуну в бурлящий котел, где прямо здесь и сейчас, в режиме реального времени, рождалась совершенно новая, неизведанная физика вселенной.