Песчинка

Ещё ироничнее было то, что в 2029 году была приостановлена миссия Европейского космического агентства по выводу на гелиоцентрическую орбиту уникальной обсерватории. Этот аппарат должен был выйти на ту же орбиту, по которой летит Земля, только с отставанием на 60 градусов — в точку Лагранжа L5. Цель миссии была проста и гениальна — видеть скрытую Солнцем от Земли часть космоса. Обсерваторию планировалось оснастить двумя телескопами: широкоугольным для поиска комет и длиннофокусным для их детального изучения. Окажись он сейчас там, у человечества была бы идеальная картинка происходящего. Но причина приостановки проекта оказалась банальна — банальна до зубного скрежета. На него просто не выделили денег. После затяжных войн сначала на Украине, а затем на Ближнем востоке, экономика Евросоюза оказалась на самом дне, и чиновникам стало не до фундаментальной науки. Прагматичные американцы все последние годы были слишком заняты судорожными попытками удержать доллар в качестве основной планетарной валюты. Илон Маск тоже не захотел вписываться в этот проект: его единственной целью оставалась колонизация Марса, и чужой телескоп никак не входил в его личную систему ценностей. Китай же всегда оставался закрытой нацией — они готовили свой собственный аналогичный проект, но к моменту нынешних событий он был реализован только на бумаге. Цивилизация сама ослепила себя ради сиюминутных земных амбиций.

Единственной надеждой оставались зонды, находящиеся непосредственно на месте событий. Главными глазами Земли оставались старик «Джуно» с его микроволновым радиометром MWR и датчиком частиц JEDI, а также европейский JUICE, чья навигационная система 3GM уже доказала свою точность. Учёные также пытались переписать полётное задание для аппарата Europa Clipper. Это было чистым безумием: тяжелейший американский флагман создавался и отправлялся исключительно для детального изучения ледяной луны Европы и поиска подлёдной жизни, а теперь его заставляли работать «не по профилю». Мощный радар REASON и инфракрасные детекторы, которые должны были искать тёплые водяные пласты и измерять толщину ледяной коры, инженеры на Земле экстренно перепрошивали. Им нужно было заставить биологический зонд фиксировать динамику чудовищного плазменного следа, который 9-ай-хол прочертит в атмосфере самого Юпитера. Остальной арсенал оказался бесполезен. Инфракрасный «Джеймс Уэбб» физически невозможно было развернуть в сторону Юпитера: солнцезащитный экран аппарата в таком положении просто пропустил бы солнечные лучи к зеркалам, мгновенно испарив жидкий гелий охлаждения и ослепив телескоп. Оптический «Хаббл» и вовсе больше не существовал — годом ранее он сошёл с орбиты и упал в Тихий океан. Его погубила нелепая техническая авария: выводимый на орбиту спутник Starlink из-за сбоя столкнулся с гидрометеорологическим спутником «Метеор-М», и обломки этого столкновения повредили «Хаббл». Аппарат признали неремонтопригодным и решили не корректировать его орбиту.

— Не подскажете, куда поставить? — раздался негромкий девчачий голос, выдернувший Дениса из размышлений.

Он оторвал взгляд от ноутбука и посмотрел в сторону двери. Возле дверного проема стоял дежурный охранник и девчонка неопределённого возраста, слегка мальчишечьей наружности — лицо в веснушках, рыжие волосы неаккуратно собраны в хвост. На ней был комбинезон, очертания коленей, локтей и плеч выдавали в нём мотоциклетный костюм, а на лице виднелись красные полоски от только что снятого шлема. У охранника и у девчонки в руках было по большой квадратной сумке с надписью Яндекс-Доставка.

— Приятель, куда разгрузить, не подскажешь? — повторила она вопрос, заметив взгляд Дениса.

Он оглянулся по сторонам, убеждаясь, точно ли вопрос адресован ему. Все, кто был в зале, занимались своими делами. Семихатов у доски увлечённо спорил с коллегами, Сурдин что-то тихо обсуждал по телефону, аспиранты стучали по клавишам. Никому не было дела до курьеров. Буквально вчера на одной из летучек было принято решение больше не есть на рабочих местах, так как масштаб свалки отходов и коробок грозил поглотить учёных. В результате для еды была выделена одна из пустующих аудиторий в конце коридора, куда снесли все микроволновки, чайники и одноразовую посуду. Еда внутри кризисного центра стала под запретом.

— Пойдёмте, я провожу, — Денис поднялся со своего стула. Он подошёл, взял у охранника одну из сумок и проводил курьера в комнату приема пищи. В аудитории они вдвоём начали выгружать коробки с пиццей, сосиски в тесте и кексы, раскладывая их прямо по ученическим партам. Девчонка ловко запихнула одну сумку в другую и с интересом посмотрела на Дениса.

— Это вы тут, получается, за чёрной дырой охотитесь? — спросила она.

— Это секретная информация, — попытался пошутить Денис, но у него не очень получилось.

— Да ладно, сейчас во всех пабликах только про это и пишут, — она фыркнула. — А ты астроном?

— Не, я айтишник.

— А айтишники пьют только вот это? — она кивком показала в сторону кофейного стола в углу, где стояло несколько капельных кофеварок, которыми уже никто не пользовался, так как никто не хотел их мыть, а также банки и большие пакеты с самым простым растворимым кофе.

— Нет, я кефир ещё пью, — машинально ответил Денис, не успев обдумать ответ.

Девчонка искренне и звонко рассмеялась. Этот живой, обычный человеческий звук посреди института показался Денису чем-то удивительным.

— Ну, кефир не обещаю, но готова угостить настоящим кофе, если поделишься информацией из первых рук. Я в квартале отсюда, видела отличную кофейню. Пойдём?

Денис уставился на неё с интересом. Первое время всё происходящее в ГАИШ было очень интересным и захватывало его, но последние пару дней превратились в рутину. К нему почти перестали обращаться, его ИИ продолжал жизнь без его участия - его код стал открытым и общедоступным, с Денисом изредка связывались программисты из разных учреждений с уточняющими вопросами. Остальное время он просто скучал. Просто поговорить было абсолютно не с кем — все были заняты. А ему очень хотелось с кем-то поговорить. Не обсудить алгоритмы, не построить теории, а просто по-человечески, как обычные люди.

— А знаешь... пойдем, — Денис решительно кивнул. Девчонка открыто, тепло улыбнулась и протянула ему узкую ладонь, на которой еще виднелись вмятины от жестких мотоциклетных перчаток.

— Друзья зовут меня Крис, — представилась она.

— А меня — Дэн, — соврал Денис, пожимая её руку, в действительности его так никто не называл.