Ветер перемен

Глава 5. «Раз, два, три, четыре, пять, я иду искать…»

Ташка недовольно кивнула: ехать с таким грузом не хотелось. Впрочем, подумав о том, что оттягивать руки тот будет только полпути, она повеселела. Быстро вымыв посуду, остаток дня провела за чтением, пока не уснула. Смотреть телевизор не было ни сил, ни желания.

С утра в архиве посетителей было немного. Две сотрудницы в синих халатах занимались приёмом: миловидная девушка и стройная пожилая женщина, которая искренне обрадовалась, увидев посетительницу.

– Наташенька, привет, дорогая!

– Доброе утро, Зинаида Васильевна! – Ташка не смогла удержать улыбки, встретив весёлый взгляд карих глаз.

– Это вам от мамы, – сообщила она, передавая пакет.

– Ой, как неудобно! Передавай ей большое спасибо!

– Обязательно! А я к вам за помощью.

– За какой?

Пришлось опять перессказать версию о преподавательнице, разыскивающей родственника по адресу на старом конверте.

– Что за адрес?

– Анна Геннадьевна говорит, там написано было мелко не разобрать, что-то типа Толово.

Зинаида Васильевна подумала и хмыкнула.

– Дел-то куча, тут рядом совсем. Иди сюда! – она приглашающе махнула рукой, подошла к своему столу и набрала запрос на компьютере.

– Смотри, – показала она на карту, раскрывшуюся на всю ширину экрана.

Ташка вопросительно подняла брови и проследила за пальцем маминой подруги.

– Не Толово, а Никитолово, небольшой посёлок. Недалеко от Грузино и Куйвози. Входил в состав Гарболовского сельсовета. Гарболово, значит, – кивнула своим мыслям Зинаида Васильевна. – Примечательное место.

– Чем?

– Там братское воинское захоронение, – пояснила она, щёлкая клавишами. – После войны в Куйвозово и окрестностях было много воинских кладбищ. Потом останки погибших стали перезахоранивать в большие братские могилы. В Гарболово захоронено много бойцов и офицеров. Кто погиб, кто уже в госпиталях умер. А во время самой войны там находился штаб одной из дивизий, воевавшей в составе Ленинградского фронта. Так и передай своей учительнице, если интересно, может съездить на выходных.

– Ага, спасибо, сегодня и передам, – заверила Ташка. – Мне пора, а то на пару опоздаю.

– Беги давай! Спасибо, что навестила. И матери спасибо передай!

– Обязательно! – подтвердила Ташка и заторопилась. К третьей паре она уже не успевала.

Высоченная белая дверь обиженно скрипнула от рывка, и приоткрылась. Уже объявившая тему лекции Эльмира Закировна обернулась, и поморщилась.

– Щукина? Рада видеть, проходите, садитесь, только не шумите. Итак, мы остановились на том, что в XVII веке Европа становится центром культурной жизни. Отчасти это связано с развитием мореплавания, торговли. Из курса истории вы должны помнить, что именно в те времена Северную Америку вслед за торговцами начали обживать европейские колонисты.

Проходя по центральному проходу, Ташка принципиально не заметила свободного места рядом с Глебом. Кстати, интересно, куда подевался его дружок? Пройдя почти в самый конец, она ощутила, как её кто-то дёрнул за рукав свитера. Обернувшись, увидела Карину, которая призывно махнула, указывая на свободный стул.

– О, спасибо! – шёпотом обрадовалась Ташка, присаживаясь и вытаскивая тетрадь из рюкзака. – А ч-чёрт, ручка не пишет, замёрзла! А карандаш нам на что, ха!

– Щукина, потише, – тоном недовольной королевы-матери попросила преподавательница. – Пишем дальше, студенты. XVII век не получил в истории такого яркого названия, как Возрождение, или Просвещение, тем не менее в развитии культуры это несомненно новая эпоха.

– Вот шпарит, – уважительно сказала Карина, сокращая слова. – Интересно, за ней хоть кто-нибудь успевает записывать?

Ташка мотнула головой, ставя очередной условный знак в тетради.

– Проверено уже, – сообщила она пианиссимо. – Все наши потом её лекции расшифровывают. Ей бы в разведшколе преподавать.

Карина фыркнула и закрыла рот ладошкой. Эльмира Закировна на неё покосилась, но промолчала.

– А чего ты сегодня такая встрёпанная, проспала?

– В этом нет ничего ужасного, – прошипела Ташка, согнувшись над тетрадью. – У нас метро закрыли, станцию ремонтируют.

– Понятно, автобус?

– Причём я в него еле влезла, много было желающих.

Карина сочувственно кивнула.

С третьей парты Глеб заспорил с преподавательницей:

– Вот вы говорите, что в основном барочное настроение – ощущение непрочности, зыбкости и суетности. Но, если верить тем барочным текстам, которые я успел прочесть, копаясь в библиотеке, они очень даже радостные. Там, насколько я понял, прославляется жизнь. Взять хотя бы английскую поэзию. Того же Джона Дона.

– Именно! – подняла палец педагогиня, улыбнувшись старательному студенту. – Запомните, – обратилась она к группе, – барокко не знает золотой середины, в нём соседствуют яростный бунт и абсолютное смирение, аскетизм и чувственность.

– Блин, я обожаю Глебушку, – заявила Карина, когда по просьбе Эльмиры Закировны тот стал пересказывать то, что прочёл в библиотеке. – Хоть бы он подольше болтал.

– У него, в отсутствие Ильи, гражданская сознательность проснулась, мозги заработали, – ядовито заметила Ташка.

– Ой, да ты же не в курсе, – сокурсница захихикала.

Ташка повернулась и вопросительно приподняла бровь.

– Он Илюхе морду набил.

– Ты шутишь? Этот рохля! Да он и драться-то, наверное, не умеет, хотя… – она передёрнула плечами.

– Попытался набить, – поправилась Карина, – так точнее. Один раз двинул Игорьку по сопатке, получил от него, конечно. Но, по-моему, мозги Глеб своему приятелю на место поставил: сегодня тот ни на одной паре не был.

– В смысле? У нас же всего две пары.

Карина покрутила пальцем у виска:

– Не сегодня же! Через неделю! В четверг. Сегодня как обычно до вечера сидим.

Ташка икнула.

– Конспекты дать? – понятливо спросила соседка.

Ташка обречённо кивнула и схватилась за голову.

«Ничего себе, коленкор! От обычного письма так крыша поехала».

«И часто ты обычные письма с просьбой о помощи с пола подбираешь?» – ехидно поинтересовался внутренний голос.

«Та девушка с фотографии... Там что-то не так. Глеб же пытался меня предупредить, а потом повёл себя… неадекватно. Это как надо тронуться, чтобы пытаться Илье морду набить? Он же в армии служил! Если верить его трепотне».

«Ну наконец-то мозги на место встали, не прошло и года», – проворчал внутренний нахал.

«Знаешь, что…».