Страница 66 из 87
Председатель спросил:
— Почему?
Дейрон ответил не сразу.
— Я надеялся, что вероятность все же реализуется.
— Почему не дать супруге возможность принимать решения, зная медицинские обстоятельства?
— Это была моя ошибка.
Ошибка.
Я не выдержала.
— Нет.
Мой голос прозвучал спокойно.
Совет повернулся.
Председатель нахмурился, но позволил.
Я смотрела на Дейрона.
— Не называй это одной ошибкой.
Он напрягся.
— Эйлин...
— Ты получил заключение. Потом месяцами смотрел, как обследуют меня. Годами. Каждый новый лекарь начинал с моего тела, потому что ты говорил, что у тебя все хорошо.
Он закрыл глаза.
— Я знаю.
— Нет. Сегодня ты только начал признавать.
Председатель хотел остановить.
Я подняла ладонь.
— Один вопрос.
Он кивнул.
Я повернулась к бывшему мужу.
— Ты когда-нибудь собирался мне сказать?
Дейрон долго молчал.
И я уже знала ответ.
Но все равно хотела услышать.
— Если бы обстоятельства изменились...
Я тихо рассмеялась.
— Это не ответ.
Он посмотрел прямо.
Впервые без привычного убеждения, что правильные слова еще можно найти.
— Нет.
Что-то внутри меня оборвалось.
Не брак.
Он уже закончился.
Не любовь.
Она умерла значительно раньше, чем я готова была признать.
Оборвалась последняя нитка, которая все еще пыталась представить его молчание временным.
Нет.
Он не собирался говорить.
Пока было удобно не говорить.
Пока я лечилась.
Пока Совет считал, что проблема в жене.
Пока можно было надеяться на новый брак.
Пока следующая женщина не задаст правильный вопрос.
Я села.
Больше не смотрела.
Председатель продолжил официальную часть.
Показания Варена.
Ложные признания.
Детские активы.
Возможность поздней легитимации.
Дейрон признал, что обсуждал ее как запасной вариант на случай отсутствия законного наследника.
— Кого именно планировали легитимировать? — спросили его.
— Никого окончательно.
— Но дети рассматривались как потенциальные преемники.
— Да.
Я вспомнила таблицу.
Несса.
Родовая линия сильная.
Финн.
Имущественный актив.
Лея.
Резерв.
Том.
Поздняя легитимация.
Они действительно были запасными.
Не детьми.
Не сначала.
Активами будущего.
Я почувствовала тошноту.
Совет объявил короткий перерыв.
Я встала.
Ноги были нормальными.
До двери дошла спокойно.
Лисса пошла за мной.
— Я одна.
Она остановилась.
— Точно?
— Да.
Я вышла во внутренний двор.
Холодный воздух ударил в лицо.
Дышать стало легче.
Я дошла до каменной стены.
Положила ладони на холодный край.
И только тогда заплакала.
Без сдержанности.
Не было смысла.
Вокруг почти никого.
Я плакала о себе.
Не о несостоявшемся ребенке как о единственной потерянной жизни.
О годах.
О времени, когда каждое начало месяца приносило надежду.
О стыде после очередного вопроса чужой женщины:
«Ну что, когда порадуете Альфу?»
О вечерах, когда я лежала рядом с Дейроном и боялась, что он когда-нибудь поймет, что выбрал неправильную жену.
Он уже знал, что дело было не в неправильной жене.
И позволял мне бояться.
Я услышала шаги.
Не повернулась.
— Я сказала Лиссе, что хочу одна.
— Она мне тоже сказала.
Кайр.
— Тогда почему пришел?
— Потому что это не она попросила.
Я закрыла глаза.
— Кайр, я правда не хочу сейчас разговаривать.
— Хорошо.
Шаги остановились.
Он не ушел.
Я почувствовала его примерно в двух метрах.
Через несколько секунд сказала:
— Это не значит, что нужно стоять как охрана.
— Я не охрана.
— Тогда что?
— Мужчина, который не знает, уйти ему или остаться.
Я почти рассмеялась сквозь слезы.
— Очень полезно.
— Я стараюсь.
Я вытерла лицо ладонями.
Повернулась.
Кайр стоял без пальто.
Наверное, вышел следом сразу после меня.
— Замерзнешь.
— Потом.
Я смотрела на него.
Хорошего ответа на вопрос, чего хочу, не было.
Мне не нужна была одиночество так сильно, как казалось минуту назад.
Просто не хотелось, чтобы кто-то видел момент, когда я перестаю справляться.
Но Кайр уже видел.
Раньше.
И ничего страшного не произошло.
— Иди сюда.
Он подошел.
На этот раз не остановился за полшага.
Потому что я сама открыла руки.
Кайр обнял.
Я прижалась лицом к его груди.
Не плакала уже так сильно.
Просто позволила держать.
— Он никогда не собирался сказать, — прошептала я.
— Слышал.
— Даже когда разводился.
— Да.
— Даже с Селиной.
Кайр медленно провел ладонью по моей спине.
— Пока не знаем, что говорил ей.
— Он ничего ей не сказал.
— Почему уверена?
— Видел ее лицо?
— Да.
Я выдохнула.
— Я семь лет думала, что недостаточная.
Кайр чуть сильнее обнял.
— Эйлин...
— Не говори, что это не так.
Он замолчал.
Я отстранилась.
— Что?
— Ты сама попросила не говорить.
Я посмотрела.
И неожиданно засмеялась.
Слезы еще были на щеках.
— Ты невозможный.
— Очень стараюсь быть послушным.
Я вытерла лицо.
— Я знаю умом, что не была недостаточной.
— Хорошо.
— Но внутри... Черт. Я столько лет пыталась исправить себя.
Кайр смотрел.
— Отдыхать, когда хотела работать. Есть то, что назначали. Пить лекарства. Считать дни. Не злиться, потому что «стресс мешает». Даже секс иногда превращался в расписание.
Последнее признание далось особенно тяжело.
Я опустила глаза.
— Я ненавидела себя за то, что иногда не хотела близости в нужный день.
Кайр не двинулся.
Только голос стал тише.
— Он давил?
— Нет.
Я сразу ответила.
Это было важно.
— Никогда не заставлял. Но сама ситуация давила. Потому что если сегодня правильный день, как можно сказать мужу, что устала?
Я усмехнулась.