Страница 65 из 87
Просто потому, что хотелось закончить день теплом, а не бумагами.
Кайр обнял меня.
Я положила голову ему на плечо.
Так мы просидели почти час.
И впервые за очень долгое время я позволила себе ничего не делать.
Не читать.
Не планировать.
Не спасать.
Просто сидеть рядом с человеком, который выбрал приехать ко мне вечером.
Когда Кайр ушел, я легла почти сразу.
Уснула тоже.
А утром медицинское заключение Дейрона уже лежало на столе Совета.
Я увидела его издалека.
Толстый запечатанный конверт из военной лечебницы.
Рядом сидел врач, которого вызвали для пояснений.
Лисса была со мной.
Кайр занял место по линии Нессы и расследования Варена.
Дейрон приехал с адвокатом.
Селина Арден тоже присутствовала.
Ее я увидела впервые после развода.
Высокая молодая женщина с темными золотистыми волосами и очень прямой осанкой. Она сидела не рядом с Дейроном, а через несколько мест от него вместе с представителем своей семьи.
Наши взгляды встретились.
Ни торжества.
Ни вины.
Ни ненависти.
Только короткое вежливое движение головы.
Я ответила.
Она не была моей соперницей.
Теперь я знала это совершенно точно.
Если Дейрон солгал ей так же, как мне, возможно, сегодня у нас будет больше общего, чем кому-либо хотелось.
Председатель Совета начал с Варена.
— Полученные вчера показания бывшего управляющего Холта требуют проверки ряда обстоятельств. В частности, он утверждает, что на момент первого признания ребенка Альфа Вейл знал о медицинских ограничениях, практически исключающих естественное отцовство.
Дейрон не двигался.
Его адвокат поднялся.
— Показания господина Холта даны в момент, когда он пытается уменьшить собственную ответственность за незаконные действия с реестрами и активами. Мы просим оценивать их исключительно в совокупности с независимыми материалами.
— Именно поэтому Совет запросил независимые материалы.
Председатель указал на конверт.
Врач встал.
Представился.
Доктор Ферн Лар.
Старший специалист военной лечебницы Ардена.
— Здесь находятся копии двух медицинских заключений господина Вейла. Первое составлено после тяжелого ранения восемь лет назад. Второе спустя три года после него.
Я медленно вдохнула.
Три года.
Значит, второе обследование было уже во время нашего брака.
Дейрон говорил, что прошел его на втором году.
Еще одна неточность.
Или я неправильно помнила даты.
Не важно.
Сейчас все стояло в документах.
— Первое заключение, — продолжил врач, — действительно указывало на высокую вероятность нарушения репродуктивной функции, но не позволяло сделать окончательный прогноз.
Это совпадало со словами Дейрона.
Я почти почувствовала облегчение.
Потом врач открыл второй лист.
— Повторное обследование выявило стойкие последствия травмы и выраженное нарушение функции. Заключение того периода указывало, что вероятность естественного зачатия крайне низкая и в практическом смысле близка к отсутствующей.
В зале стало очень тихо.
Я смотрела на стол.
Не на Дейрона.
— Вы можете пояснить формулировку «близка к отсутствующей»? — спросил председатель.
— Медицинская наука не позволяет гарантировать абсолютную невозможность. Но при подобных показателях специалист обязан предупредить пациента, что естественное отцовство крайне маловероятно.
— Господин Вейл получил это заключение лично?
Доктор сверился с записью.
— Да. Есть подпись о получении и консультации.
Мне стало холодно.
Не шок.
Я уже почти знала.
Но одна вещь — слова Варена.
Другая — подпись мужа под листом, который существовал все годы моих лечений.
Председатель повернулся к Дейрону.
— Подтверждаете получение?
Он ответил после короткой паузы:
— Да.
Я подняла взгляд.
Он смотрел на меня.
Не надо.
Не сейчас.
Я отвернулась.
Совет продолжил.
— Когда после этого была оформлена первая запись о признании Нессы Вейл?
Секретарь назвал дату.
Через семь месяцев.
Семь месяцев после медицинского заключения.
Дейрон уже знал.
Он не мог считать Нессу своим случайно.
— Значит, на момент признания первого ребенка вы знали, что вероятность вашего биологического отцовства практически отсутствует.
Адвокат поднялся.
— Практически отсутствует не означает невозможно.
Дейрон неожиданно сказал:
— Я знал.
Адвокат замер.
Я тоже.
— Дейрон, — тихо произнес мужчина.
Он не посмотрел на него.
— Я знал, что Несса не моя дочь.
Председатель спросил:
— Откуда?
— Варен предоставил сведения о ее происхождении. Там не было связи со мной. Отцовство оформлялось сознательно как юридический механизм опеки.
— И остальные?
— Тоже.
— То есть кровная экспертиза не открыла вам правду.
— Нет.
— Вы знали с самого начала.
— Да.
Лисса рядом перестала писать.
Я смотрела на Дейрона и не чувствовала победы.
Только усталость.
Как много признаний требовалось, прежде чем человек наконец произносил простую правду целиком.
Председатель продолжил:
— Зачем тогда вы возражали против кровной экспертизы?
— Потому что после официального исключения отцовства Совет начал бы проверять основание признаний и активы.
— Значит, хотели скрыть схему.
— Хотел сохранить статус детей и избежать кризиса в стае.
Всегда хороший результат.
Всегда безопасность.
Всегда причина, которую можно поставить выше согласия другого.
— Вы также знали о собственном медицинском заключении, когда в браке с госпожой Моррен проходили обследования по поводу отсутствия беременности?
Вот теперь взгляд Совета переместился ко мне.
Я ненавидела это.
Не потому, что скрывала.
Потому что очень личная часть моей жизни вдруг лежала в государственном протоколе.
Дейрон сжал челюсть.
— Да.
— Сообщили супруге?
— Нет.
Я услышала тихий вдох Селины.
Только тогда посмотрела на нее.
Она была белая.
Совершенно.
Не моя соперница.
Еще одна женщина, которой Дейрон собирался предложить брак, не рассказав достаточно.