Страница 13 из 38
Глава 5
Место действия: звездная система HD 35795, созвездие «Ориона».
Национальное название: «Новая Москва» — сектор Российской Империи.
Нынешний статус: спорная территория.
Точка пространства: орбита столичной планеты Новая Москва-3.
Дата: 19 августа 2215 года.
Ясин Бозкурт уходил не красиво, но основательно. Так уходит старый волк с поляны, на которую выскочила стая молодых и передралась, не поделив добычи. Маркеры Шестой и Восьмой «линейных» дивизий, теперь снова подчинённых своему командующему-паше, перестроились в плотный ордер и, перемешавшись с тем, что осталось от Пятой, потащились к точке перехода на систему «Рязань». Огонь не открывался ни с чьей стороны. Молчали русские, у которых после всего едва было из чего стрелять. Молчали османы, которым было велено молчать. Лишь в эфире на частотах, выделенных Керему Рейсу, ещё слышалась ругань, но и её быстро прижали — и наступила та особенная, ватная пауза, словно кто-то накрыл динамик ладонью.
Самого Рейса Бозкурт с собой не взял, да тот бы и не пошёл. «Барбарос Хайреддин» и с ним девять вымпелов, оставшихся лично верными своему адмиралу-паше, откололись от ордера и двинулись не к «Рязани», а совсем в другую сторону — прочь из сектора. Там, на периферии, маячил и ждал их наш незабвенный Птолемей Граус на своём «Агамемноне». Несколько крейсеров его личного эскорта уже разворачивались, готовясь прикрыть отступление первого министра. Вид у этой группы был, как у шакала, который бежит, поджав хвост, но всё ещё скалится на охотников. Я провожал взглядом тающие метки на карте и думал о том, что Граус и Рейс теперь повязаны общим поражением, — а это связка будет покрепче любой победы. У меня не было сил на злорадство, только на констатацию факта. Я понимал: Граус ещё вернётся, но сейчас его отступление было важнее, чем любая погоня. Живой враг — это будущая проблема, мёртвый — уже история. Оставим историю на потом.
— Александр Иванович, — голос кавторанга Жилы оторвал меня от размышлений. Он даже не обернулся, уткнувшись взглядом в другую часть проекции. — Караван государя. Через пятнадцать минут будут здесь.
— Что с охранением? — спросил я, не отрываясь от панорамы.
— Форты перестроились во внешнее кольцо. Внутреннее прикрытие составляют корабли Балтийского космического флота. Гражданские борта держат плотный строй. Командование у контр-адмирала Зиминой, она запросила подтверждения, что сектор чист.
— Подтверди. И передай: пусть заходят без задержки. Мешкать сейчас нельзя. Чем быстрее соединимся, тем лучше.
Кавторанг кивнул и склонился над пультом. Я перевёл взгляд на караван. Стройная, пугающе большая армада гражданских транспортов и десантных кораблей, прикрытых фортами, как стадо бизонов броненосной шкурой, входила в сектор столичной планеты. Мостик «Афины», только недавно бывший эпицентром хаоса, снова наполнился тихой, деловитой суетой. Готовились к встрече. Я не двигался, помня обещание, данное самому себе: разобрать полку с отложенными мыслями, если выживу. Мысль о Таисии лежала там первой. И брать её пока не хотелось. Я всё ещё видел перед глазами её лицо на экране. По взгляду брошенному в мою сторону было понятно, что княжна напряжена, и это напряжение не было связано с текущими событиями и переговорами с османами. Судя по всему, Тася желала со мной побеседовать на тему неприбытия моей эскадры в «Сураж». Как ей объяснить, что здесь я был нужней? И нужно ли вообще объяснять?
— Вызов к императору, — продолжал докладывать кавторанг. — За вами и вице-адмиралом Хромцовой с Пеговым высылают шаттл. Встреча на борту «Елизаветы Первой».
— Понял, Аристарх Петрович. Когда нужно быть?
— Ждут через час. Как только эскадра императора прибудет на орбиту.
Час. Целый час тишины после многочасового грома. Я откинулся в кресле и прикрыл глаза. Под веками ещё плыли огненные трассы залпов, но слух улавливал уже не грохот, а ровное, усталое гудение систем жизнеобеспечения. Корабль дышал. Дышал хрипло, с пробоинами в корпусе, но дышал. Я слушал это дыхание и думал: сколько ещё таких кораблей у нас осталось? Половина наших с Хромцовой и Пеговым кораблей уничтожена или надолго выведена из строя, оставшиеся надо срочно загонять в ремонтные доки. Такова цена победы..
..Шаттл дёрнулся при последней стыковке. В салоне нас было трое. Хромцова, сидевшая прямо, как на плацу, открыла глаза, стоило корпусу вздрогнуть. Вице-адмирал Пегов проворчал что-то неразборчивое про «давление в шлюзе».
— Как твоя «Афина»? — негромко спросила Хромцова, не поворачивая головы. В её голосе не было прежней жёсткости, только усталость, граничащая с равнодушием.
— Примерно так же, как и ваша «Паллада». Дышит. Переборки держат. Команда дралась насмерть, — ответил я, стараясь говорить буднично, чтобы не выдавать собственного смятения.
— У меня почти две трети личного состава выбито. Десант на флагман Бозкурта выполнил задачу, но такой ценой.. — она не договорила, махнула рукой. — Теперь бы после всех наших приключений аудиенцию бы завершить без эксцессов. А там точно будут разбираться, кто виноват.
Я кивнул. Говорить о потерях не хотелось. Мы оба знали: виноватых в таких случаях ищут не сразу, но обязательно находят. И часто это бывает тот, кто принимал решение.
— Отобъёмся, — я криво усмехнулся.
Пегов хмыкнул и снова прикрыл глаза.
За иллюминатором проплывала картина, к которой я никак не мог привыкнуть: искалеченные, обожжённые линкоры и крейсера эскадр, зачастую стянутые друг к другу невидимыми тросами, и вокруг — ещё десятки погибших кораблей.
«Караван» — так назвал его Иван Константинович в своём обращении, наконец, приблизился. Это действительно был караван. Империя, снявшаяся с якоря и ушедшая в прыжок. «Сураж» оставлен. Мысль об этом держалась на краю сознания, как контур на радаре — уже есть, но ещё не распознан. Я пытался отодвинуть её в сторону, заняться текущими делами, но она упрямо возвращалась. Мы потеряли систему. Это точно, потому, как всех этих гражданских кораблей рядом с императором сейчас бы не было.
Хромцова поглядела в тот же иллюминатор, и взгляд, обычно острый, сейчас был потяжелевшим.
— Прилетели, орлы, — буркнула она, когда шаттл качнуло и машина пристыковалась к пирсу. — Пошли. Нечего зря воздух гонять.