Страница 12 из 38
Хромцова отозвалась не сразу. Когда отозвалась, в голосе у неё было то, чего я не ожидал услышать сегодня — по адресу Бозкурта: ровное, человеческое, без той изнаночной шероховатости, с которой она недавно выходила в коридор «Баязида», чтобы скрестить с ним клинок.
— Адмирал.
— Я помню «Тарс». Помню всё, что было между нами там. Я не прошу прощения и не предлагаю забыть. Я говорю одно: сегодня вы сделали то, чего я не сделал в «Тарсе». Вы предложили мне сдаться, прежде чем опустить клинок. У меня тогда такого бы благородства не нашлось.
— Не льстите мне, адмирал-паша. Я сегодня едва сдержалась, — усмехнулась Агриппина Ивановна.
— И всё-таки сдержались.
Бозкурт помолчал.
— Этого достаточно, ханым.
— Не рассчитывайте, что так будет всегда, — хмыкнула Хромцова.
Бозкурт понимающе кивнул. Хромцова тоже молча кивнула — нам обоим, мне и старому осману и отключила канал.
— Я отстыковываюсь, Александр Иванович, — произнёс Бозкурт. — «Султан Баязид» сейчас оттянется от ваших бортов. Шестая и Восьмая прикроют мой уход. Пятая, я думаю, уже не представляет для вас.. и меня, угрозы. Вы тоже можете расцепляться у отходить — мы вам не помеха. Огонь по вашим кораблям не возобновится, пока я командую этим комофлотом.
— Понял, адмирал-паша, — кивнул я. — Приятно иметь дело с человеком чести.
— Тогда — до встречи. Если она у нас будет — эта встреча.
— О, она у нас точно будет, — уверенно сказал я.
— Вы что-то знаете, чего не знаю я, контр-адмирал?
— Тут и знать ничего не надо, — отмахнулся я. — Итак всё, как на ладони. Над вами Селим, надо мной — император, чью эскадру вы видите за своей спиной на карте. Этим двоим ещё очень долго предстоит делить пограничный сектор пространства между нашими империями. Так что, непременно увидимся!
— Всё в воле Аллаха! — кивнул командующий. — До встречи, контр-адмирал.
Экран погас.
На проекции отметка «Султана Баязида» потянула за собой длинные стрелки ускорения — медленно, с тем достоинством, которое у крупного линкора есть и без чьей-либо помощи. Стыковочные рукава и магнитные тросы между «Афиной» и кормой османского флагмана раздёрнулись, и обшивка наша на короткое мгновение качнулась, как качается лодка, которую отпустили от пирса. Я ощутил это качание не столько корпусом корабля, сколько тем местом внутри себя, которым человек чувствует, что пол под ним перестал быть твёрдым на одну долю секунды.
— Господин контр-адмирал, — произнёс Аристарх Петрович. — Османы действительно уходят.. И не стреляют. Даже корабли 5-ой «линейной»!
Я не сразу нашёл, что сказать, и в конце концов произнёс то, чего сам от себя не ожидал:
— Спасибо, Ясину Бозкурту.
Я разжал пальцы на подлокотнике — и только тогда заметил, что всё это время они были сжаты..