Страница 14 из 78
Глава 5
Грузовик взревел мотором, выбросил из выхлопной трубы облако сизого дыма и тяжело перевалился через гребень холма. Мы снова построились в колонну. Первым катил наш с Зиминым мотоцикл. Сержант вел машину, я сидел в коляске, положив «MP–40» на колени. Второй мотоцикл, с Гаврилюком и Кругловым, замыкал колонну, держа дистанцию около сорока метров.
Едва накатанная проселочная дорога уходила в низину. Здесь, казалось, воздух был плотнее и пах болотной прелью. По сторонам потянулся редкий березняк — белые стволы, совсем молодые, не толще руки, стояли часто, перемежаясь ольшаником. Солнце едва перевалило зенит, висело прямо над головой, ощутимо припекало.
Зимин сбросил газ, ехать быстрее мешали многочисленные рытвины, заполненные слегка подсохшей грязью.
— Расскажи мне всё подробно об этой банде диверсантов! — перекрикивая рев мотора, прокричал Зимин, повернув голову вполоборота. — Всё, что тебе Птицын о них сказал! До последнего слова!
Я перехватил автомат поудобнее, уперся спиной в жесткую спинку коляски, набрал воздуха в грудь и проорал в ответ:
— Птицын сказал — во второй группе четырнадцать человек в армейской форме! Позывной «Берег–три»! Командир — Левон Григорян, армянин, когда–то возглавлял банду дашнаков! Его солдаты должны вынюхивать расположение штабов и складов — в их группе трое, кроме самого Григоряна, говорят по–русски!
Зимин кивнул, не отрывая взгляда от дороги. Колесо попало в очередную ямку, мотоцикл тряхнуло, сержант выругался сквозь зубы и снова прибавил газ.
— Выходит, еще шесть человек где–то болтаются! — крикнул он. — И среди них двое, знающих русский!
— И транспорт где–то спрятан — не пешком же они мотаются! — отозвался я. — И оружие… Эти восемь упырей были с винтовками. А банда Птицына — поголовно с «ППД»! Так неужели ребятишкам беляка автоматы выдали, а бандитам армянина — нет? Вряд ли! Все–таки, Зима, надо было допросить Григоряна сразу после захвата, пока он тепленький был! Стрёмно как–то ехать и ожидать очередь из кустов!
Зимин дернул плечом.
— Я же сказал — допросим в безопасном месте! На холме нельзя было оставаться надолго — место совершенно открытое! Сам сказал, что в любой момент могла очередь из кустов прилететь! Сейчас найдем какое–нибудь тихое местечко и пораспрашиваем этого «джана»! А до тех пор — надо держать ухо востро!
Я не ответил. Спорить было бессмысленно. Зимин прав в главном — с холма надо было уходить как можно быстрее. Но и я прав — Григоряна нужно было «колоть», пока он в шоке. А сейчас он уже очухался, прокрутил в голове варианты и подготовился к допросу. Разговорить его будет сложнее.
Дорога вильнула вправо, обходя заболоченную низину. В распадке стояла ржавая вода, покрытая ряской, из нее торчали черные коряги, похожие на скрюченные руки. Над водой вились тучи мошкары — целые столбы, подрагивающие в горячем воздухе. Пахло тиной, застоявшейся водой и какими–то болотными цветами, названием которых я никогда не интересовался.
Проехали еще около двух километров. Лес то подступал к самой дороге, то отступал, открывая небольшие поля — рожь уже налила колос, но стояла какая–то неухоженная, забитая васильками и молочаем.
Впереди показался хутор.
Он выплыл из–за поворота неожиданно — дорога обогнула плотные заросли ольхи, и вдруг нам открылась небольшая поляна, на которой стоял дом. Крепкий, срубленный из потемневших от времени сосновых бревен, под тесовой крышей, на которой кое–где пробивался мох. Пять окон по фасаду. Ставни открыты. Крыльцо с резными перилами. Рядом — колодец с воротом, на вороте висит пустое ведро. Чуть поодаль — хозпостройки, тоже бревенчатые. Одна явно для скотины — овин, с низкими дверями и приткнувшейся сбоку загородкой из жердей для кур. Вторая — амбар, приподнятый над землей на невысоких столбах. Третья — сарай, для хранения инвентаря. И совсем маленькая постройка на отшибе — вероятно, баня.
Вокруг хутора — лес стеной, плотный, темный. В целом — довольно мрачноватое местечко. Видимо здесь жили фанатичные любители уединения.
— Ну вот, подходящее место! — Зимин сбросил скорость и, привстав на сиденье, оглядел хутор. — Встанем на часик. Зададим Григоряну несколько вопросов. Заодно перекусим и дадим парням нормально помыться и гимнастерки простирнуть!
Он поднял руку, давая сигнал остановки. Подогнал мотоцикл к крыльцу, заглушил двигатель. Я вылез из коляски, разминая затекшие ноги, и внимательно осмотрелся.
Подкатил «Опель», за ним второй мотоцикл. Когда стих рев моторов, я понял, что хутор пуст, так же как и предыдущий — тишина стояла такая, что было слышно, как ветер шелестит листьями берез на опушке. Но тишина бывает разной. Бывает мирная, сонная, когда куры кудахчут, собака брешет, где–то корова мычит. А здесь стояла мертвая тишина — ни одного звука, издаваемого живым существом.
Из кузова грузовика посыпались бойцы — хрустели суставами, оглядывались по сторонам, перешучивались. Кое–кто уже потянулся к колодцу.
— Похоже, и этот брошен, — сказал я, подходя к Зимину. — Второй уже. Вообще–то это странно — крестьяне в последнюю очередь сорвались бы с места. Он же привязаны к дому, к земле, к скотине. На том хуторе мы не успели выяснить причину отсутствия жителей, а на этом надо обязательно это сделать.
— Согласен, — кивнул сержант и повысил голос, обращаясь к бойцам: — Слушай мою команду! Привал на один час! Косуля и Панкратов — охранение! Круглов, Гаврилюк — осмотреть дом и сараи! Ступин, Нефёдов, разжечь костёр, приготовить горячую пищу! Остальным разрешаю помыться и постираться!
Косуля залег на опушке с пулеметом, выбрав позицию так, чтобы простреливать дорогу в обе стороны. Панкратов отошел к дальнему сараю и встал там, положив ствол пулемета на колоду для колки дров, внимательно вглядываясь в кромку леса. Круглов направился к дому, Гаврилюк к овину.
Из кузова «Опеля» выбрался круглолицый, розовощекий Иван Ступин. Он выглядел озабоченным — видимо, прикидывал, как накормить горячей пищей два десятка голодных ртов.
— Товарищ сержант! — обратился он к Зимину. — Дозвольте в доме поискать подходящий котел! И соль бы найти, и крупу какую–нибудь. Тогда я вам такую кашу с тушенкой сготовлю — пальчики оближете!
Зимин глянул на дом.
— Добро, Ступин. Но один не ходи. Подожди Круглова — пусть он сперва осмотрится, а потом уже шарь по сусекам.