Страница 18 из 65
— Ань, это не месть. Я просто не хочу рожать от него. И мне сейчас в принципе не до того, чтобы становиться матерью. Мне работа нужна. Чтобы о Яне заботиться.
— Перестань. Ребенок тут ни при чем. Да, он от этого предателя, но прежде всего твой. И это я сейчас говорю не как гинеколог. А как твой друг. Ты ведь пожалеешь…
— Нет, это вряд ли.
— Вот! Уже сомневаешься! Пока не хочешь, но захочешь. Какой у тебя срок?
Достаю из сумочки результат УЗИ и отдаю ей.
— Так у тебя еще полно времени на раздумья. Куда спешишь?
— Я не хочу думать. Сделаешь или нет?
— Ты успокойся, пожалуйста. Я сделаю, но…
— Но что?
— Ты должна подумать. Иначе с моей стороны это будет преступлением. Я вижу, что ты этого не до конца хочешь. Твое решение — принятое на эмоциях, не обдуманное. Подумай неделю.
— Неделю?..
— А что такое неделя? — пожимает плечами Аня. — Ты ведь этим решением жизнь себе сломать можешь. Вряд ли ты сможешь после аборта снова забеременеть.
— Мне и не нужно. Я больше не хочу ничего и ни с кем.
Это разочарование уже никогда не оставит меня. Эту пустоту уже ничто и никто не заполнит.
— Ну, не зарекайся, — улыбается Аня. — Ты должна подумать. Пообещай мне, что подумаешь? Не ходи ни к кому другому. Обещаю, что если надумаешь, то я сделаю.
Подумать, подумать…
Да я уже подумала!
Но Аня умеет убеждать. На совесть мне как следует надавила.
Пути и правда назад не будет.
Глеб
Захожу домой и замираю.
Что-то не так.
Хотя нет, все так.
Дом в порядке. Прежний. Но все равно что-то не то.
Немного непривычно от того, что я сегодня не увижу тут Вику.
Она обычно уже через минуту появлялась передо мной после моего прихода. Ничего, отвыкну.
Лора, наверное, наверху. Обустраивается.
Но нахожу ее в гостиной. Она заснула прямо на диване.
— Цветочек? — трогаю ее, и она тут же поднимает голову. — Что с тобой такое?
— Прости… — моргает. — Я устала. Я вещи раскладывала по шкафам. Шторы новые в спальне повесила. Еще у Киры убралась в комнате, пока ее не было.
— Умничка, — присаживаюсь на край дивана.
— Только с ужином не успела.
— Ничего. Ерунда какая. Закажем что-нибудь. Иди ко мне, — приглашаю ее к себе на колени и вместе с ней откидываюсь на спинку дивана. Устал очень. С удовольствием рухнул бы прямо сейчас после душа, но надо побольше времени уделять будущей жене.
— Глеб, а ты на этой неделе ходил к массажисту?
— Что?
Откуда она знает? Кира разболтала?..
— Ходил. Тебе Кира сказала?
— Нет. Вика тут была.
Резко отрываю спину от дивана и на Лору смотрю строго.
— Она тут была?
— За машиной своей приезжала. Я с ней поговорить вышла. Хотела по-хорошему поговорить, но она язвить начала. Очень злилась. Про травму твою рассказала. Почему ты мне не сказал?..
— Зачем ты вообще пошла с ней говорить? — откровенно злюсь. Я же прямо запретил ей любые контакты!
— Прости, я…
Снимаю ее с колен и поднимаюсь.
— Я в душ. А ты пока закажи, что хочешь.
Глава 20
Виктория
Приехав домой, я вижу в прихожей обувь дочери.
Она уже дома.
А я забыла про все на свете…
Захожу в кухню, а она обедает.
— Привет. А ты где была? — спрашивает Яна. — Вкусный суп, кстати.
Я сделала рыбу с овощами, а еще суп простой успела сварить параллельно. Яна обожает супы.
— За машиной ездила, — отодвигаюсь стул, сажусь. — Ешь на здоровье.
— Правда⁈ Хорошо, что забрала. А то еще немного и эта тварь прибрала бы ее к рукам. Хотя, для этой овцы, наверное, это очень скучная машина. Глеб Михайлович ей спорткар купит.
Нормальная машина. Премиум-седан. Глеб купил ее мне пару лет назад. Как раз в то время, когда по словам Элеоноры, он перестал ко мне испытывать чувства. Это был неожиданный подарок. Я и старой машиной была довольна.
— Забудь ты о ней…
— Как я забуду? Эта дрянь разрушила нашу жизнь. Твою жизнь, мам. Скоро он разведется с тобой, женится на ней и будет она в нашем доме порядки наводить… — снова берет ложку и съедает ложку супа.
— Уже наводит.
Яна начинает кашлять. Поперхнулась.
— Чего⁈
— Все? Прошло?..
— Она наводит порядки? Это где? Она…
— Да, отец твой ее уже заселил.
Лучше пусть она от меня узнает, а не от сестры, которая обязательно в школе взболтнет, и тогда начнется…
Яна не находит слов. У нее все на лице написано крупными буквами. Она шумно выдыхает и сдерживается от нехороших слов. Снова берут ложку, но бросает ее обратно в тарелку со всплеском.
— Я официально заявляю, что он теперь мой враг номер один. Так всегда будет. И когда старым будет — стакан воды пусть даже не просит!
— Успокойся. Отец некрасиво с нами поступил, но он, наверное, думал, что так будет лучше для всех.
Не хочу я подпитывать ее ненависть к нему. Надо хоть немного сгладить. Я спокойной жизни хочу.
— Лучше для всех?
— Он мог и дальше продолжать нас обманывать.
— Мне спасибо ему сказать, что перестал врать?
— Ничего ему вообще не говори. Не хочешь — не общайся. Но не надо его злить. Твой отец… мало ли, что он может выкинуть, — поднимаюсь со стула. — Ты ешь. А я пойду немного передохну. Плохо себя чувствую…
— Это потому что ее увидела там. Это все из-за нее. Нет, из-за него! Ну я ему покажу…
— Яна! — рычу уже. — Никому ничего не надо показывать. Мы с тобой умнее будем. Понятно?
— Умнее, мам — устроить ему ад! Ты ведь можешь. Вы еще не в разводе. Наверняка мы можем что-то придумать! Да, я знаю, что все непросто, и у Глеба Михайловича всегда есть туз в рукаве, но это не значит, что мы должны дать им спокойно жить в нашем доме.
Если подумать, то у меня возможно есть рычаг давления на него.
Но я не хочу…
Мне противно от одной мысли, что я буду пытаться манипулировать Глебом через ребенка.
Аня хоть и попросила меня подумать, и я согласилась, но мое решение по-прежнему твердое. Неделя ничего не изменит.
— Тебе нужно успокоиться, — говорю дочери мягко. — Я понимаю, тебе очень обидно. Мне так же. Но мы с тобой ничего не будем делать. После случившегося я уже и не хочу жить в этом доме.
— Естественно. Эта курица уже там все осквернила.
— Вот и забудь. Нам с тобой и здесь будет хорошо. Твой отец намерен исполнять свои обязанности. Деньги будет высылать. Хватит с него и этого.