Страница 7 из 51
Всё это время он хлестал водку как воду, не подозревая, что на балконе за окном сидит ворон и наблюдает за каждым его движением.
Когда я приняла решение вернуться и закончить то, что начали «Гадюки», Оз сотворил птицу из воздуха, словно фокусник. Он объяснил, что ворон станет моим проводником. Он укажет, куда мне идти, и покажет, где найти тех, кто отнял у меня будущее.
Однако Оз предупредил:
я связана с вороном
. Если ему причинят боль, я почувствую это. Посыл был ясен: если кто-то узнает, что он — моё уязвимое место, я рискую потерять всё.
— Ты не Рэйвен, не можешь быть, — пробормотал он.
— А почему я не могу быть Рэйвен? — ответила я, склонив голову набок.
— Ты… ты мертва.
— Разве? — я усмехнулась.
Он яростно замотал головой, словно пытаясь проснуться от кошмара. Попытавшись пошевелиться, он резко повернул голову, осознав, что его руки растянуты и привязаны к изголовью кровати, а ноги закреплены у ножного борта.
Связан и отдан на мою милость.
— Что, нахуй блядь, происходит? Отпусти, сука! — взвизгнул он, паника мгновенно протрезвила его.
Он затрепыхался, отчаянно пытаясь высвободиться из пут, и даже попробовал перегрызть зубами верёвки на запястьях.
— Помогите! — завопил он, когда верёвки не поддались.
Я с наслаждением наблюдала, как на моём лице расплывается зловещая ухмылка.
— Не очень приятно, правда, Буги?
Я встала, привлекая его внимание.
— Ну, знаешь, просить о помощи… и никто не приходит. Просто стоят и смотрят, как ты страдаешь, — добавила я беседующим тоном.
— Я не понимаю, о чём ты, психованная шлюха! — его губы исказились в оскале.
Он снова принялся дёргать верёвки, на этот раз присоединив к этому судорожные движения ног, — его крошечный член болтался в такт.
Я упомянула, что сняла с него брюки и боксёры?
Он видел меня обнажённой — это было справедливо.
— Не понимаешь, о чём я, да? — я прикоснулась пальцами к губам, а Буги широко раскрыл глаза, когда я сделала шаг к кровати. — Позволь тебе напомнить.
Словно орёл, пикирующий на добычу, я запрыгнула на кровать и оседлала его грудь, прижав ладони к его вискам — точно так же, как Оз сделал со мной, показывая случившееся.
Подо мной тело Буги застыло, его рот приоткрылся, застыв в ужасе, пока я позволяла воспоминаниям развернуться.
* * *
— Буги, пожалуйста, — всхлипываю я, слёзы ручьями текут по лицу, пока я пытаюсь заглушить боль, пронзающую тело, в то время как Бутч получает свою очередь насилуя меня.
Буги встречается со мной взглядом, его кадык ходит ходуном.
— Может, хватит? — запинается он, голос тонет в хрипах Бутча, моих рыданиях и хохоте остальных.
— Я скажу, когда будет «хватит», — рычит Грим, сверля взглядом Буги. — Грёбаная сука получает по заслугам. Как и этот мерзавец.
Он бьёт ногой бездыханное тело Эрика. Кровь, хлещущая из зияющей раны на шее, заливает наш кремовый ковёр.
Хорошо хоть, что ему пришлось стать свидетелем того, как насилуют меня, лишь однажды — прежде чем его жизнь оборвалась.
От удара ногой Грима тело Эрика перекатывается на живот, повторяя мою позу: его руки связаны за спиной стяжками, как и мои. Единственная разница в нашем положении — Эрику не задрали зад кверху, пока банда по очереди его трахает.
Мне повезло меньше.
Хватка Бутча на моих бёдрах сжимается, и ритм его толчков ускоряется, пока остальные подгоняют его побыстрее, ведь очередь ждёт.
Внутренности пылают, как в огне, и, пытаясь отгородиться, я не отвожу взгляд от Эрика, жаждая, чтобы сладкое избавление смертью пришло и ко мне. Уверена, так и будет, когда они закончат. Они уже избили меня до синяков, а по боли внутри я понимаю, что у меня внутреннее кровотечение. Дело времени, когда я сделаю последний вздох. Но Грим приказал пацанам не добивать меня, пока все не получат свой черёд.
Невозможно закрыться от того, что происходит, — от их дикого хохота, от удушливой вони марихуаны, исходящей от косяка Зигги, которым он травит и свои лёгкие, и воздух вокруг.
Бутч с хрипом изливается, его сперма смешивается с той, что уже внутри меня. Краем глаза я вижу, как Пайро расстёгивает ремень и спускает джинсы, готовясь принять очередь.
Бутч внезапно отпускает меня. Я теряю равновесие, бёдра с силой ударяются о пол, пока он отступает. Вот мой шанс попытаться бежать, но моё тело уже предало меня. Не то чтобы у меня было время: едва Бутч отодвигается, Пайро занимает его место и входит в меня одним жестоким толчком.
Я кричу, когда боль разрывает меня надвое, тело будто рассекают пополам. Но мой крик вознаграждают ударом по лицу от Грима, заставляя замолчать, пока рот не наполняется кровью, и зуб вылетает на пол.
Вновь сквозь слёзы я нахожу взглядом Буги. Он стоит в углу комнаты, нахмурив брови. Когда его встревоженный взгляд встречается с моим, я вижу в нём жалость.
— Помоги, — беззвучно шевелю губами я, но, будучи трусом, Буги отводит глаза, и я понимаю — никто мне не поможет.
— Пойду поищу, есть ли что ограбить, — говорит он, снова отказываясь смотреть на меня.
— А ты что, не хочешь прокатиться, чувак? — говорит Бутч, преграждая путь Буги из гостиной, куда они ворвались вшестером, пока мы с Эриком наслаждались романтическим вечером и планировали свадьбу.
— Не, мужик. Я не стану совать свой член в эту шлюху, теперь, когда она набита вашей спермой, — Буги смотрит на меня с усмешкой на губах.
Не оглядываясь, он уходит, и я больше его не вижу.
* * *
Слёзы ручьями струились по лицу Буги, когда я разжала руки. Его черты исказились ужасом. Мука, выжигавшая моё тело, слегка отступила — теперь я передала её Буги.
Он только что пережил всё, что чувствовала я, когда он с дружками ворвались и напали на меня. Каждый полученный удар. Каждый пинок. Каждый толчок, когда они меня уничтожали.
Но я ещё не закончила с Буги. Перед смертью он будет умолять о ней.
Так же, как когда-то я.
— Прости, — всхлипнул он, с соплями, стекающими из носа, и въедливым запахом перегара в воздухе.
Я приблизила лицо к его, так что нас разделяли сантиметры.
— «Прости» за что, Буги? За то, что помог им взломать мою дверь? Это же ты вскрывал замки, верно? Или за то, что стоял в стороне и вёл себя как трусливое дерьмо, пока Грим убивал Эрика, а все по очереди насиловали меня?
— Я не… — захлёбывался он.
Нет, он не насиловал меня. Но он и не остановил их.
Он зажмурился, бормоча под нос, что это всего лишь дурной сон.