Ворон [С иллюстрациями

Глава 2

ВОРОН

Буги перебежал улицу, его очертания расплывались в сплошной стене ливня, пока он не юркнул в мини-маркет. Меня захлестнула убийственная ярость, такая сильная, что на мгновение перехватило дыхание.

Забудьте это.

У меня не было дыхания, которое можно было бы «перехватить». Чтобы дышать, нужно быть живым.

А я — не была.

Забавно, на самом деле. Я всегда верила, что после смерти попадаешь в лучшее место. Туда, где тебя ждут те, кто ушёл раньше, чтобы провести с тобой всю вечность.

Согласно тому, что Оз мне поведал, такое место действительно существует. Те, кто умер мирно во сне или в окружении друзей и семьи, отправляются прямиком в ту самую обитель на небесах… ну, вы понимаете, где там, на самом деле, находится рай. Те же, кто жил во грехе, попадают прямиком в ад, чтобы стать игрушкой дьявола на вечные времена.

А ещё есть те, кто не может перейти в иной мир, потому что у них остались неоконченные дела.

Как у меня.

Нет, я тоже в это не верила. Пока Оз не доказал обратное.

Честно говоря, я всё ещё пыталась осознать это недавнее откровение, но время работало против меня. У меня было меньше недели, чтобы завершить свои дела, иначе я проведу вечность в лимбе — месте, где существуют только боль и одиночество.

Я не хотела вечности в лимбе, но это была не единственная причина, по которой я ждала, пока Буги выйдет из магазина, чтобы проследить за ним до его квартиры.

Я жаждала мести.

Уничтожить всех, кто отнял у меня всё, что было мне дорого.

И начать с Буги.

Спустя несколько минут он вышел из магазина, задержавшись в дверях, — ливень не утихал, а лишь усилился. В одной руке он сжимал коричневый бумажный пакет с бутылкой водки. Несомненно, уже вторую, а то и третью за день.

Казалось, события прошлого года повлияли на Буги иначе, чем на остальных «Гадюк», хотя никакого раскаяния он так и не проявил. Вместо этого он обратился к алкоголю, тщетно пытаясь заглушить своё преступление.

Буги ринулся под дождь, быстро зашагав по Саут-стрит к своей крошечной студии, шлёпая по лужам и забрызгивая брюки.

Я натянула капюшон глубже, скрывая лицо, и пошла следом. Мгновение спустя ливень промочил одежду насквозь, тёмные волосы прилипли к щекам, а по спине пробежала ледяная дрожь.

Ещё одно заблуждение. Я всегда думала, что если призраки и существуют, то они ничего не чувствуют.

Но я чувствовала всё.

В том числе невыносимую боль, что причинили мне в ту ночь, когда «Гадюки» устроили разгром.

Боль, которую я пронесу с собой, пока каждый, кто был ответственен за содеянное, не перестанет дышать.

Буги ни разу не оглянулся. Все его помыслы были о том, чтобы добраться до двери, запереться и утопить горе в вине. Он шёл, опустив голову, зажав бутылку под курткой, увернулся от прохожих и едва не угодил под машину, перебегая дорогу к своему дому.

Я шла следом, с насмешкой наблюдая, как он возится с ключами и роняет их. Наклонившись поднять их, он резко оглянулся через плечо, вглядываясь в улицу. С противоположной стороны дороги я смотрела на него не отрываясь, и, когда его взгляд встретился с моим — скрытым в глубине капюшона, — по его лицу промелькнула искра страха.

Словно он чувствовал, что на него охотятся.

Подхватив ключи и найдя нужный, он рванул внутрь, спасаясь от дождя. Я выждала минуту, пока на его верхнем этаже не вспыхнул свет, а затем отступила в тень, решив подарить Буги ещё немного времени пожить.

Он — лёгкая добыча. Он сначала напьётся в стельку, прежде чем попытается сопротивляться.

Не то чтобы я боялась, что Буги сможет мне навредить.

В конце концов, мёртвые не могут умереть дважды.

* * *

Буги был последним болваном, вступившим к «Гадюкам». Он переехал в город, когда ему было двенадцать, и мгновенно заработал прозвище

1

из-за огромной козюли, свисавшей из носа в его первый школьный день. Кличка прилипла к нему даже двадцать лет спустя.

К счастью или несчастью — смотря как посмотреть, — «Гадюки» увидели в Буги лёгкую мишень и приняли его в свою банду. Конечно, дети перестали его дразнить, опасаясь расправы, но Буги был слишком глуп, чтобы понять: «Гадюки» просто использовали его в своих целях.

Всё начиналось с малого: Буги уговаривали воровать у одноклассников, но в последние годы он успел отсидеть в тюрьме Хэдли-Пик за ограбление ювелирного магазина, подстроенное лидером «Гадюк» Гримом.

Я не помнила ничего ни о Гриме, ни о Буги, ни о других «Гадюках». Мои прежние воспоминания были сплошной тьмой, затерянной в бездне, пока Оз не показал мне те события из прошлого, что я должна была вспомнить.

Было жаль, что Буги связался с дурной компанией: путь, уготованный ему судьбой, мог бы привести к счастливой жизни — с женой и тремя детьми, прекрасной работой и большим домом с белым заборчиком.

Но Буги сделал неверный выбор.

И теперь он заплатит.

За то, что сделал со мной.

За то, что сделал с Эриком.

При мысли об Эрике ослепляющая боль пронзила пустоту там, где должно было биться сердце. Мой жених. Мужчина, который пытался защитить меня, когда «Гадюки» ворвались и напали на нас, лишь для того, чтобы быть зверски убитым у меня на глазах.

Да, Буги заплатит.

Все они заплатят.

Попасть в квартиру Буги оказалось просто. Этот идиот не запер дверь. Моя догадка, что он напивается в беспамятство, подтвердилась: я нашла его без сознания на кровати, громко храпящего и хрипящего.

Он не шелохнулся, пока я готовила всё необходимое для своего плана. Когда всё было готово, я наклонилась и ударила его по лицу — достаточно сильно, чтобы остался отпечаток моей ладони. Пока он приходил в себя, я уселась на деревянный стул, который притащила из гостиной и поставила у кровати, закинув ноги на матрас.

Его голова бессильно болталась, когда заплывшие глаза медленно открылись. Изо рта вырвался бессвязный лепет, а по подбородку стекала слюна.

Восхитительно.

— Рэ… Рэйвен? — прохрипел он, пытаясь сфокусировать на мне затуманенный взгляд.

— Привет, Буги. Давно не виделись, а?

Он заглотнул воздух, как рыба, его голова безвольно моталась.

— Чт… что происходит? — проговорил он, медленно оглядывая комнату.

Я закатила глаза.

Буги был в отвратительном состоянии.

Он отрубился, выпив три четверти бутылки водки и попытавшись закусить бургером и в итоге половина начинки оказалась на его голой груди, а жир и соус пролились на уже запачканные простыни.