Страница 31 из 51
Глава 13
ВОРОН
БА-БАХ!
Я широко раскрыла глаза, когда боль пронзила руку. Я резко поднялась, вырванная из грёз о нашем с Мэйсоном детстве эхом выстрела, звенящим в голове.
Мэйсон спал рядом, пока мой взгляд лихорадочно обыскивал комнату в поисках источника звука. Но когда в голове мелькнул образ Грима, Бутча и Пайро, стоящих над моей могилой с лопатами в руках, я спрыгнула с кровати, натянула одежду, а паника расползлась по мне, словно лесной пожар.
Что, нахуй блядь, они делали?
С каждым движением рука ныла, словно я сломала кость, что отказывалась срастаться. Схватив нож с кухни Мэйсона, я выбежала из квартиры и ринулась на улицу, настраиваясь на своего ворона.
За веками возник ещё один образ. Грим выстрелил в неё. Она успела улететь, избежав пули, но, удирая, ударилась крылом о балку.
Теперь она наблюдала за «Гадюками» свысока, укрывшись в дереве, но её крыло неестественно оттопыривалось.
Это объясняло боль в руке.
Меня захлестнула ослепляющая ярость, и, не успев опомниться, я уже стояла у ворот кладбища Хэдли-Пик.
Высокие кованые ворота были закрыты, скреплённые толстой металлической цепью. За ними дорожка вела к рядам надгробий, освещённых лунным светом.
Я перелезла через ворота, морщась от жгучей боли в руке, и, едва коснувшись земли, рванула вперёд. Каким-то образом я знала, где моя могила. Я петляла между памятниками, взбежала на холм и присела в тени деревьев, окаймлявших кладбище.
Поблизости «Гадюки», кряхтя, продолжали копать, с каждым ударом лопаты о сухую землю насыпая небольшую кучку грязи. Они работали молча, но в тот миг, когда я собралась выйти к ним, меня накрыла волна всепоглощающих воспоминаний.
* * *
— Держи эту шмару, — приказывает Грим.
— Руки прочь от неё, ублюдки! — кричит Эрик, пытаясь вырваться из хватки Пайро, даже со связанными за спиной руками. За попытку он получает удар в живот, от которого у него перехватывает дыхание.
— Нет! Не надо! — рыдаю я, слёзы жгут глаза, пока Бак и Бутч, сковывающие мои руки, валят меня на пол.
Эрик, едва отдышавшись, снова пытается вырваться, угрожая убить любого, кто тронет меня, но замирает, когда Пайро достаёт заточку и приставляет остриё к его горлу.
Ужас ползёт по мне, я ловлю взгляд Эрика и качаю головой, пытаясь передать ему — «не двигайся, иначе они убьют тебя». Но отвожу глаза, когда кто-то срывает с меня летнее платье, а следом — трусики.
Позади Эрика Грим расстёгивает ремень, его губы расплываются в жестокой ухмылке, а глаза пожирают моё обнажённое тело.
— Клянусь богом, если вы тронете её… — начинает Эрик, но Пайро вонзает лезвие ему в шею, и из раны сочится струйка крови.
— И что? Убьёшь меня? — фыркает Грим. — Такой ссыкун, как ты, меня и пальцем не тронет, — он переводит взгляд на Пайро и добавляет. — Заткни его. Хочу, чтобы он слышал её крики.
Пока Грим приближается ко мне, Пайро зажимает Эрику рот, приглушая его протесты, всё ещё прижимая нож к горлу.
Я бьюсь в хватке Бутча и Бака, изо всех сил пытаясь вырваться. Сражаюсь за жизнь. Слишком сосредоточившись на попытке освободиться, я не замечаю приближения Грима, пока он не бьёт меня по лицу, и мой нос взрывается болью.
Оглушённая ударом, с кровью, стекающей по задней стенке горла, я чувствую, как Грим хватает меня за ноги и переворачивает на живот. Он приподнимает мою задницу, а Бак и Бутч с грубой силой удерживают руки. Не успеваю я даже подумать о попытке вырваться, как боль разрывает меня пополам — Грим вгоняет в меня свой твёрдый член.
Из моего рта вырывается крик, и Грим шлёпает меня по ягодице со словами:
— Вот так, блядь, шлюха, кричи для меня.
Крупные слёзы катятся по моему лицу, смешиваясь с кровью и соплями, пока Грим яростно входит в меня, а я не могу сдержать рыданий — хотя мои всхлипы лишь распаляют его.
— Охуеть! — шипит Грим, его пальцы впиваются в мои бёдра. — Вот это настоящая сочная киска, понимаете? Парни, вам понравится, как она сжимается вокруг ваших членов. Как думаешь, Миллс? Хочешь посмотреть, как все мои ребята выебут твою невесту?
Я впиваюсь пальцами в ковёр, пытаясь дышать сквозь боль, что поглощает меня, и беззвучно умоляю, чтобы кто-нибудь помог нам, прежде чем меня изнасилуют остальные. Пока не стало слишком поздно.
С парой новых хриплых вздохов Грим стонет, и тепло разливается внутри меня, вызывая рвотные позывы. Ни один мужчина прежде не кончал в меня. Мы с Эриком всегда пользовались презервативами. Мне отвратительно чувствовать, как его семя вытекает из меня, когда он выходит.
Меня охватывает оцепенение, тело обмякает, как у тряпичной куклы. Я хочу умереть.
— Переверните её, — грозно приказывает Грим.
Я не сопротивляюсь, когда Бутч или Бак перекатывает меня на спину и усаживает, придерживая сзади. Возможно, даже оба, я не могу разобрать — всё моё внимание приковано к Эрику.
Его щёки залиты слезами, и, глядя в его глаза, я понимаю: они сломали его. Так же, как сломали меня.
Грим встаёт рядом с Эриком, убрав свой член, но его джинсы расстёгнуты. Он выхватывает нож у Пайро и прижимает лезвие к горлу Эрика, а на его лице расплывается ухмылка.
— Не волнуйся, сестричка, — говорит Грим, и его глаза полны ненависти. — Вы скоро встретитесь. Когда мы закончим с тобой, мы отправим тебя в загробный мир, прямо к нему.
Он проводит ножом по горлу Эрика, и мой мир рушится на глазах.
* * *
Не помню, когда именно я рухнула на землю, но я смахнула слёзы тыльной стороной ладони и поднялась на ноги — они подкашивались от навязчивых образов.
Но с новой волной решимости я отбросила воспоминание, понимая, что нужно сосредоточиться и не позволять призракам прошлого отвлекать меня. Легко сказать — особенно когда пытка, причинённая теми, кто стоял совсем рядом, разливалась по всему моему телу.
Я не знала, сколько времени провела, застыв в воспоминаниях, но, когда лунный свет блеснул на лопате Грима, я осознала: время на исходе. Я потеряла целый день, проведя его с Мэйсоном, и мой срок истекал.
Не то чтобы я о чём-то жалела. Провести вечность в промежуточном мире стоило того, что я пережила с Мэйсоном. Сначала во мне действительно шевелилась вина, но по мере возвращения воспоминаний она ослабевала. Эрик знал о моих чувствах к Мэйсону и вместо того, чтобы заставить меня вычеркнуть его из жизни, принял это.
Принял, что я люблю их обоих.