Страница 2 из 29
Вечер, страхи, разговоры, тревоги, усталость — все исчезло под его прикосновениями, под его поцелуями, под его напором, перед которым я, как и всегда, не могла устоять. Мне нравилась эта его сила, эта неукротимая энергия, эта почти первобытная уверенность в том, что я — его. Что между нами нет и не может быть сомнений.
Я тонула в нем без остатка. Отдавалась чувствам, которые накрывали меня с головой, растворялась в его объятиях и чувствовала себя самой желанной женщиной на свете.
На следующее утро мы проводили моих родителей.
Прощание далось мне тяжелее, чем я ожидала. Я старалась не показывать слез, но мама все равно заплакала первой, и от этого мое собственное сердце болезненно сжалось. Отец держался, как всегда, сдержанно, но я видела, как он борется с эмоциями. Он крепко обнял меня, задержав руку на моем плече дольше обычного.
— Береги себя, доченька, — сказал он тихо. — И помни: дома тебя всегда ждут.
Я кивнула, не в силах произнести ни слова.
Когда машина скрылась за поворотом, мне стало неожиданно пусто. Будто вместе с родителями из моего мира вырвали что-то очень важное, очень родное. Но я тут же заставила себя встряхнуться.
Новая жизнь уже началась.
И мне нужно было не только привыкнуть к ней, но и научиться жить по ее правилам — тем самым, о которых я пока знала лишь краем уха.
Я бродила по комнате, пытаясь занять себя чем угодно, когда вдруг услышала в гостиной голоса. Несколько мужских и женских, звонкие восклицания, смех, оживление. Наверное, пришли еще какие-то родственники или знакомые, которые не успели приехать вчера. Я глубоко вдохнула и пошла вниз — встречать людей, знакомиться, улыбаться, быть вежливой. Обычная роль новоиспеченной жены в этом доме.
Спускаясь по широкой лестнице, я уже собиралась вежливо улыбнуться, как вдруг замерла.
В гостиной мама Рустама обнимала какую-то молодую женщину с покрытой головой. Вокруг стояли чемоданы, сумки, пакеты — словно кто-то только что приехал надолго, если не навсегда. Рустам стоял чуть в стороне, а рядом в кресле сидел Давид и внимательно, почти хищно наблюдал за происходящим.
Что-то в этой сцене мгновенно напрягло меня.
— Добрый вечер, — осторожно поздоровалась я, останавливаясь у входа в гостиную.
Все взгляды тут же повернулись ко мне.
Мама Рустама первой расплылась в улыбке.
— Ой, Кирочка, дочка… Иди сюда, — тепло сказала она, явно желая сгладить напряжение. — Познакомься, это Жанет.
Я перевела взгляд на незнакомку.
Она была красивой. Не той мягкой, домашней красотой, к которой привыкаешь быстро, а другой — яркой, уверенной, чуть дерзкой. В ее осанке чувствовалась сила, а в спокойном взгляде — холодная собранность человека, который пришел не просить разрешения, а сообщить о своем праве.
— Очень приятно, — сказала я, пытаясь сохранить спокойствие.
Женщина чуть склонила голову и посмотрела на меня с таким выражением, от которого мне стало не по себе.
— Рустам, у тебя действительно хороший вкус, — произнесла она, и в ее голосе звучала не просто вежливость. В нем была почти насмешка.
Я перевела взгляд на мужа, и только сейчас заметила, как на его лице мелькнула странная тень — короткая, едва уловимая, но она не ускользнула от меня.
— Кира… — начал он, и вдруг его голос стал непривычно глухим. — Извини, я не сказал тебе сразу. Это Жанет. Моя первая жена.
У меня внутри будто что-то оборвалось.
Я даже не сразу поняла смысл сказанного. Слова доходили до меня медленно, как сквозь толщу воды, и каждое из них било по мне сильнее предыдущего.
— Что?.. — я замерла, не веря своим ушам. — Ты не говорил мне, что был женат.
Жанет медленно выпрямилась и посмотрела на меня уже совсем иначе — открыто, твердо, почти вызывающе.
— Я не бывшая жена, — произнесла она четко, с ледяным спокойствием. — Я первая жена. А ты — вторая.
В комнате повисла звенящая тишина.
Я чувствовала, как кровь отхлынула от лица, как пальцы похолодели, а воздух стал напряженным. Мне казалось, что я все еще стою на ступеньках, но на самом деле уже проваливалась в бездну, о существовании которой даже не подозревала.