Страница 5 из 31
Не потому, что не доверяла людям. Просто не хотела жалости. Не хотела этих осторожных взглядов, затянутых пауз, неловких фраз вроде «держись» и «всё будет хорошо», которые произносят чаще всего те, кто не знает, как ещё поддержать.
Мне было невыносимо представлять, как окружающие будут смотреть на меня как на больную. Как на человека, которого уже почти потеряли.
На работе я сказала только, что мне предстоит плановая операция.
Без подробностей.
Без лишних объяснений.
И этого, казалось, было достаточно.
О диагнозе я рассказала только Тане.
Моя лучшая подруга выслушала меня, а потом, совершенно неожиданно, расплакалась сама — от шока, от растерянности, от страха за меня.
Но, вытерев слёзы, она тут же взяла себя в руки и начала говорить так, будто уже составила для нас целый план спасения.
Она звонила мне каждый день. Спрашивала, поела ли я, спала ли, не нужна ли помощь, не надо ли куда-то съездить, что-то купить, кого-то подменить. И я вдруг поняла, как сильно мне повезло с ней.
Я попросила Таню помогать Тимофею с уроками и присматривать, чтобы они не голодали.
— Ты же знаешь моего мужа, — хмыкнула я сквозь усталую улыбку. — Если его оставить одного на кухне, они с сыном засядут на одном фастфуде и полуфабрикатах. А мне потом придётся лечить не только себя, но и их обоих.
Таня даже сквозь слёзы рассмеялась и поклялась, что всё будет под контролем.
И вот, когда неделя подошла к концу, я окончательно собралась.
Я стояла у окна, смотрела на серое утро, вдыхала холодный воздух и чувствовала, как внутри меня вместо паники медленно поднимается что-то другое.
Не смелость — нет.
Но решимость.
Упрямая, отчаянная, живая.
Я больше не хотела быть жертвой этого диагноза.
Я поеду в больницу.
Пройду лечение.
Буду бороться.Даже если страшно. Даже если больно. Даже если очень хочется закрыть глаза и проснуться в другой, нормальной жизни.
Потому что теперь это было не просто обследование. Не просто медицинская история.Это было моё сражение.
За себя.За сына.За Рому.За жизнь, которую я всё ещё собиралась отстоять.
Я сжала пальцы в кулак, глубоко вдохнула и прошептала почти беззвучно:
— Ну что ж… поехали.